Пропавшие без вести

По получении ответа из фронта мы посоветуемся и решим, при каких обстоятельствах, на каких рубежах и в какие сроки вводить в действие наши резервы. Решение будет дано до утра, до начала серьезного боя.

Бурнину показалось, что командарм уже про себя принял доводы Балашова и Чебрецова, но не хочет пока признать, что решил окончательно оставить резервную дивизию фактически на намеченном запасном рубеже.

В эту минуту вошел шифровальщик и подал Рокотову только что полученную радиограмму.

Командарм читал ее удивленный, смятенный, казалось — ошеломленный. Все присутствующие в молчании наблюдали его изменившееся лицо.

— Вот так история! — произнес командарм. — Приказ фронта: генерал-лейтенанта Рокотова и члена военного совета дивкомиссара Ивакина отзывают для нового назначения. Сдать командование армией генерал-майору Ермишину. Начальником штаба оставить генерал-майора Балашова, член военного совета прибудет.

— А кого же начальником артиллерии? — в такой же растерянности спросил Ермишин.

— Получается, что на твое усмотрение, Федор Максимович, — ответил Рокотов.

— Поздравляю, Федор Максимович! — торжественно произнес Острогоров.

— Спасибо. Не вовремя назначение это! — ответил Ермишин. Он, казалось, от неожиданности даже вобрал в плечи свою лысоватую голову, как бы ежась от холодка. — Уж вместе бы до конца разобрали задачу-то… Трудное плавание!

— Легкого на войне не бывает. Справишься, генерал-майор! — подбодрил Рокотов. — Генерал Балашов и генерал Острогоров при тебе. Не у всех такой штаб — не шути!

— А срок отъезда какой вам указан? — спросил Балашов. Рокотов передал ему радиограмму.

— «Немедленно с получением»! — прочел вслух Балашов и озадаченно качнул тяжелой, большой головой.

— А мне кому же сдавать? — недоуменно спросил Ивакин. — Нет, я сейчас армию не оставлю, — вдруг спохватился он. — Приедет новый член военного совета — тогда уж! А так не могу…

— Радируй, — сказал Рокотов.

Разговор от неожиданности принял такой тон, как будто происходило дело в семье и обсуждалась внезапная необходимость расстаться самым близким, родным.

— А ты поезжай. Заменят меня — догоню, — ответил Ивакин. — В такой момент нельзя все на новых людей…

— Да ты понимаешь, Григорий Никитич, чему себя подвергаешь! — сказал Балашов Ивакину.

Ивакин метнул на него быстрый взгляд и пожал плечами.

— Ну и черт с ним — себя! А тут армия! Я армию не могу «подвергать»… Ведь во фронте не видно, какое у нас положение. Если бы командующий фронтом присутствовал тут сейчас, он бы, конечно, понял…

— Мы все доносили. Им положение известно. Значит, считают, что нам важнее быть где-то «там»… Радируй, — по-прежнему сказал Рокотов.

— А ты поезжай, — настойчиво повторил Ивакин.