Пропавшие без вести

Окликнул дежурных:

— Да что вы! Какой уж тут сон! — отозвался кто-то… Не спали ночные дежурные, проснулись и дневные санитары, вскочили с кроватей больные, вышли из своих помещений врачи, фельдшера. Все напряженно толпились возле открытых окон, всматриваясь в желтое, быстро растущее зарево, вслушиваясь в нарастающий стук пулеметов, следя за разрывами мин…

Мимо лагеря в ту же сторону промчались мотоциклисты.

— По местам, господа, по местам! Неприятности будут от немцев. Спать! Все по койкам! — услыхал Баграмов за своею спиной перепуганный, но настойчивый голос Коптева.

— Господин старший врач, вы бы шли да спокойненько спали. Партизаны придут — мы тогда вас разбудим, — посоветовал кто-то из темноты огромного помещения.

— Чтобы повесить! — поддержал другой голос.

Зрение приспособилось к ночи. Баграмов видел толпу персонала и больных, толпу, которая теснилась по коридору. Одни сжимали в руках коромысла для носки бачков с кухни, другие — ножки кроватей и табуреток, поручни от носилок, Баграмов припас острый сапожный нож. В коридоре стоял приглушенный гул голосов.

Вдруг с другой стороны по шоссе, под самыми окнами, пробежали несколько человек в тяжелой солдатской обуви. И неожиданно близко ударили отдельные выстрелы. Мимо отворенных окон свистнули пули.

Бой во мраке вспыхнул внезапно у самого лагеря.

«Перехитрили фашистов! Туда отвлекли куда-то, а сюда и ударили!» — разгадывал Баграмов партизанский маневр. Он задрожал от волнения. У него пересох рот. Шумно рвалось дыхание, как окаянное, с болью стучало сердце, мешая слышать доносившиеся сквозь выстрелы крики.

«Может быть, они зовут нас!» — мелькнуло в уме.

За лагерем шла перестрелка, пули свистели вдоль зданий с той и другой стороны. Баграмов нетерпеливо высунулся из окна, вглядываясь в непроницаемый мрак. Кто-то оттаскивал его за подол гимнастерки.

Теперь мимо лагеря по шоссе шла молчаливая перебежка бросками. Перебегавшие падали на дорогу или рядом в канаву, стреляли из автоматов и снова перебегали. «Кто? Немцы или свои? Хоть бы слово команды услышать!»

— Володя! — хрипло позвал Баграмов.

— Товарищи! Братцы! За лагерь дерутся! Все на выход! — выкрикнул в этот миг капитан в коридоре. — За мной, вниз!

— На волю, товарищи! — узнал затем Емельян голос Саши, дрогнувший от волнения.

— Выходить на лестницу молча! — внятно для всех приказал капитан у выхода.

Справа от лазарета, метрах в трехстах, с десяток голосов явственно закричали «ура», раз за разом ударили четыре разрыва гранат, брызнув огненными снопами, истерически затрещали пистолетные и автоматные выстрелы, доносились выкрики немецкой команды.

Баграмов протиснулся в дверь в тяжело дышавшей толпе. Рядом с ним на лестничной площадке оказался Саша.