Пропавшие без вести

Приглушенный шум дележки ужина, осторожный скрежет ложек по жестяным и алюминиевым котелкам прошли мимо. Наступил час ночного дежурства, но Волжак не окликнул Баграмова, а сам он не встал. Дневная смена легла спать, кое-кто уже всхрапывал.

«Неужели же так теперь и отдаться на волю фашистов, чтобы везли в Германию?! — думал Баграмов. — Сумел же Бурнин бежать! Договориться с Сашкой, с Балашовым, с Рогинским. Рискнуть! Может быть, и не будет совсем никаких партизан, а мы будем ждать, как манны небесной! Как будто нас кто-то обязан за ручку из лагеря вывести!..»

Сквозь тяжелое дыхание усталых людей, когда уже все спали, Емельяну вдруг почудился треск пулеметов, потом еще — ближе и ближе. Сначала это казалось сном или полусонным воспоминанием фронта, потом пулеметная перестрелка усилилась до бесспорной явности.

«Бой идет! Приближается к городу! Бой!» Едва успела мелькнуть эта мысль у Баграмова, как скрипнула дверь санитарской комнаты. Пробравшись меж коек, Волжак легонько толкнул Емельяна:

— Иваныч, вставай! Начинается!

— Слушай, слушай! — шепнул Волжак.

— Да слышу я, слышу!

Баграмов открыл глаза и только теперь увидел, что полный мрак царит всюду.

— Тревога? Что-то я не слыхал, — живо спросил он.

— Ни ракет, ни сирены не было, — пояснил Волжак. — Машина подъехала к воротам. Что-то орали, орали, потом все потухло, а тут и пошли стукотать пулеметы! Сашка с Володей уже полчаса, как прилипли к окошку.

Баграмов кинулся к тому же окну. В лагере не было видно ни прожекторов на караульных вышках, ни искры…

Еще далекая, но отчетливая в ночной тишине пулеметная перестрелка перемежалась редкими ударами винтовочных выстрелов. Вправо от лагеря, километрах в трех, взлетали время от времени белые и зеленые ракеты.

— Слышится, будто все ближе да ближе! — шепнул Волжак.

— Давай поднимать ребят.

Нарастающий треск пулеметов изредка заглушался собачьим лаем со стороны деревни, но все-таки можно было расслышать, что пулеметов не меньше пяти-шести.

— Три-четыре версты, не дальше, — внезапно шепнул, определяя по звуку, Юзик.

— К городу рвутся, — отозвался Баграмов.

В той же стороне еще ближе ударили минометы. Одна за другой разорвались семь-восемь мин. Отблески взрывов сверкнули на горизонте. И оттуда же снова взлетели две зеленые ракеты.

Баграмов, Волжак, Сашка, Юзик, капитан Володя жадно слушали эти звуки, как перекличку каких-то невнятных голосов, словно, если прислушаться более чутким ухом, вот-вот разберешь и слова…

Стоять так в бездействии у окошка было уже не под силу,

Баграмов вошел в темную громаду казарменного сумрака.