Пропавшие без вести

 — Я совсем позабыл — ведь когда горят, они всегда, проклятые, воют!

Гудок продолжался минут пять или семь, пока не погиб в пламени аккумулятор… И как только он смолк, затрещали фашистские автоматы. Густые снопы красных искр вдруг высоко взметнулись над лесом.

— Мостик рухнул, а пули нас не достанут, — заключил Бурнин, издали наблюдавший вместе с Сергеем пламя…

Вооруженными стало им идти веселее. Казалось, теперь уж ничто не страшно. А прийти к партизанам с оружием было как-то почетнее…

Прошло уже около десяти дней после побега Бурнина с Сергеем, который вызвал в лагере страшную суматоху, но из рабочего лагеря никто к Баграмову «от Анатолия» не пришел.

Между тем после отправки в Германию уличной городской команды Саша-шофер сказал, что теперь у него совсем порвалась связь с городом.

Емельян все-таки ждал каждый день, что явится человек, обещанный Бурниным.

Капитан Володя, Саша-шофер, Балашов, Волжак и другие товарищи, с которыми Баграмов на другой день поделился сообщением Бурнина, конечно, также не могли найти себе места.

Баграмов досадовал на себя, что тогда же не настоял, чтобы Бурнин договорился, наоборот, о том, чтобы из лазарета явиться для связи к «тому человеку». К какому к «чему»? Хоть узнать бы имя, хоть знать бы какие приметы!..

Между тем из рабочего лагеря еще раз фашисты угнали на транспорт колонну в триста человек. Слух о предполагаемой эвакуации в Германию всего лагеря подтверждался, а новых известий о партизанах все не было.

Сашка-шофер несколько раз настойчиво предлагал, что он выйдет с фельдшером в лагерь под предлогом раздачи медикаментов и постарается разыскать «того» человека в железнодорожной команде. В самом деле — оставаться в безвестности стало уже немыслимо. Наконец шофера послали на поиски. Его возвращения Емельян с друзьями ожидали, будто сжавшись в комок, молчаливо и напряженно.

— Все пропало! — в отчаянии воскликнул Сашка, возвратившись из лагеря. — Вчера, понимаешь, угнали «вагон-команду» без всяких вещей, как на работу, а вечером их не вернули! А в бараке у них ночью обыск! Даже стены долбили! Понимаете, может, предатель у них нашелся! — шептал Сашка, присев с краю койки Баграмова. — Что делать! Что делать, отец?! — сокрушенно твердил он, конечно не ожидая ответа.

Злобная тоска и ощущение тягостной неудачи сковали Баграмова. В тревоге непрерывного ожидания, не спавший последние несколько суток, выслушав Сашу, он молча закрыл глаза и лежал так весь вечер, опасаясь только того, что кто-нибудь, в заботе о нем же, захочет его разбудить к ужину и придется открыть глаза, что-то ответить, с кем-то заговорить… Но все остальные тоже угрюмо молчали. Мрачный слух из рабочего лагеря подавил всех.