Пропавшие без вести

Да как держал!

Здесь бились против отборных фашистских частей, направленных Гитлером на советскую столицу, бойцы, научившие фашистов стоять на месте, а среди них и те самые профессора, токари, дворники и парикмахеры, которых родина призвала в трудный час взять оружие. Некоторые из них месяца два назад в первый раз в жизни вблизи увидали винтовку и пулемет. Теперь они тут, в лесах, кустарниках и на хлебных полях, истекали кровью.

С рассвета до ночи их громили бомбардировщики и прижимали к земле фашистские истребители, на них шли за танками опытные фашистские полчища, растоптавшие города и села Европы, а они не сдавались.

Туманным осенним рассветом они зарыли своих убитых в братских могилах тут же, вблизи окопов, а оставшиеся в живых опять продолжали сражаться.

— Да, тут нам стоять до конца, до последней минутки, Миша, и пусть она, эта минутка, наступит не скоро! — говорил Бурнин. — Ты ешь, Миша, ешь… Артиллерия придана нам судьбой очень щедро. Ну, прямо сказать, богатство у нас артиллерии… Ух, и драться же будем мы, Михаил!

Говоря, Бурнин останавливался, секунду о чем-то думал и вдруг наносил на карту значок.

С последними словами он спохватился, что сам не ест, взял кусок хлеба и колбасы и поспешно засунул в рот.

В лесу послышался топот и хруст ломаемых сучьев. Топот был привычно размеренным. Так бегут с донесением, на котором помечен аллюр «три креста». Что-то, должно быть, случилось…

— Товарищ майор! Товарищ майор Бурнин! — послышался возглас из-за кустов. Связной торопился опередить свою скорость скоростью голоса.

— Лейтенант Усманов, здесь я! — отозвался Бурнин, вдруг весь подобравшись, складным, привычным движением застегнув ворот и оправив кобуру пистолета. Голос его гулко и бодро прокатился по лесу, а сам он ловко поднялся на ноги.

Коренастый крепыш лейтенант, без шинели, в сапогах, заляпанных окопной глиной, взволнованно выскочил на поляну.

— Товарищ майор, полковника Чебрецова. — выдохнул он и осекся, глотнув нехватающего ему воздуха.

— Убило? — поняв, закончил Бурнин. — Капитан Лозовой! — громко позвал он.

Из блиндажа показался знакомый Варакину рыжеволосый капитан.

— Полковник убит. Я принимаю командование дивизией. Ты назначаешься вместо меня начальником штаба.

— Слушаюсь, — строго сказал Лозовой.

— Уходишь? — спросил он просто, как будто все шло, как должно идти.

— Пойду на НП. Держи связь. Беркману сообщи, он сейчас у артиллеристов. — Бурнин повернулся к Варакину: — Ты, Миша, полежи тут, у меня, — дружески сказал он. — А то хочешь, спустись в блиндаж, там сено постелено… Иван Ларионыч тебя приютит, пока отдохнешь.

Варакин с волнением смотрел на уходящего друга.

— Минутку, товарищ Усманов, — сказал Бурнин, слегка задержавшись.