Венец безбрачия

Чувствуя смущение от его удивлённого взгляда и не желая «спалиться», я негромко добавила:

- Я думаю, она была очень мудрой женщиной, и я хотела бы продолжить вести эти книги.

Леон на секунду замер, потом кивнул мне, встал со стула и, немного нависнув надо мной, взял меня за руку. Слегка сжал пальцы, поднёс к губам и даже не поцеловал, а прикрыв глаза, еле коснулся губами…

От тёплого дыхания у меня по коже побежали мурашки, и я невольно поднялась ему навстречу…

- Ты совершенно невероятная, Софи! – он обнял меня за плечи одной рукой, прижимая так ласково и аккуратно, как будто давал мне возможность сбежать от него.

Но вот как раз бежать-то я и не хотела…

Глава 57

Для нас с Леоном этот год был годом безумной страсти…

Я не знаю, из этой ли страсти рождается любовь, и была ли она в тот момент между нами, но к вечеру каждого дня мы не могли спокойно сидеть рядом. Нам обоим требовалось бесконечно касаться друг друга, дотрагиваться хотя бы локтями и чувствовать телом объект своего вожделения.

Наши ночи одновременно превосходили и самые страстные, и самые слюнявые описания, из тех, что я читала в любовных романах. Это было какое-то безумное влечение, почти одержимость, которому мы не могли противиться. Каждую ночь я горела и умирала в объятиях мужа, возрождаясь к утру как феникс. И молилась только об одном: чтобы это никогда не кончалось.

А внешне наши отношения выглядели так, как будто первая брачная ночь у нас случилась ровно три дня назад.

Муж бесконечно баловал меня и это не обязательно были какие-то дорогие драгоценности или ткани в подарок. Он просто был настолько внимателен ко всем мелочам, существующим в моей жизни, он так старался предупредить малейшее неудобство для меня…

***

Год траура дал нам с Леоном время привыкнуть друг к другу, понять, что мы теперь не одиночки, ощутить поддержку.

В это время нежелательно было ездить в гости или принимать кого-то у себя. Антонио при каждой возможности напрашивался на роль курьера, чтобы отвезти письмо или деловое предложение в замок Шартонг и норовил задержаться там, якобы по делу, на несколько дней. Все вокруг всё понимали, но какого-либо осуждения младший де Эстре не вызывал. К нам тоже изредка заезжали соседи, но это вовсе не были праздничные приёмы гостей. Например, визит дядюшки Бруно, который заехал получить долг, длился всего пару дней и проходил без всякой помпы.

Раз в месяц в память о покойном графе проводилось специальное богослужение и в остальном наша жизнь ничем не отличалась от жизни соседей. Только Леон и я носили в дни службы траурные одежды, а в остальное время просто не использовали яркие ткани.

Иногда к этим службам прибывал кто-то из соседей, но это не было праздником, а именно – данью памяти покойному графу.