Венец безбрачия

просто на поминальный пир приедет Рафаэлла с родителями… Я хотел бы, чтобы матушка…

- Возможно, госпожа Аделаида считает, что это не лучшее время для более близкого знакомства, господин Антонио, – спокойно вмешался кастелян, получив одобрительный кивок от моего мужа.

Думаю, Леон пообещал графине монастырь с максимально мягкими условиями в обмен на спокойствие брата.

***

День проведения погребального пира выдался очень тяжёлый.

Ранняя утренняя молитва, на которой присутствовали все гости. Потом визит к фамильному склепу, где прошла заупокойная служба. Следом – сам пир, во время которого гости вспоминали погибшего графа де Эстре добрыми словами. Многие рассказывали о том, как он помогал им в разных жизненных ситуациях. Ничего сверхъестественного: обычная соседская помощь, оказанная вовремя и часто - безвозмездно.

Всего присутствовало около сорока человек, но кроме господ приехала ещё и их охрана, так что покупка зерна оказалась вполне оправдана.

Вдовствующая графиня вела себе безукоризненно: глаза в пол и печальное выражение бледного лица. Антонио поддерживал страдающую матушку под локоть. Он то, как раз, грустил об отце вполне искренне.

По своим комнатам все разошлись рано, а на следующий день, сразу после утренней молитвы гости разъехались. Днём я отдыхала и немного гуляла в саду, а ещё читала: горничная принесла мне по поручению Леона несколько романов. Тяжеловатый слог и вычурные чувства, но в целом - было довольно интересно.

***

Леон пришёл вечером, в сопровождении двух лакеев, которые несли не очень большой, но судя по всему – очень тяжёлый сундук. Этот сундук по приказу мужа взгромоздили на стол и оба мужчины сразу же вышли.

- Открывай, – Леон протянул мне ключ с замысловатой головкой.

Судя по всему, за замком следили, потому что он тихонько щёлкнул два раза и открылся легко. Вся эта деревянная коробка была полностью, под самую крышку набита всевозможными ларчиками, шкатулками и футлярами. Материалы были самые разные, от кожи до бархата с серебряной отделкой, но каждая из этих коробочек хранила украшения. У меня просто перехватило дыхание от того, какое неимоверное богатство поставили на мой стол.

- Это фамильные драгоценности, которые положены графине де Эстре, – с мягкой улыбкой сказал муж, видя моё изумление. – Ты попозже рассмотришь все это и решишь, что и когда станешь носить. Сейчас, во время траура, надевать драгоценности нельзя, но ведь траур не вечен. Однако, есть ещё одна вещь, которую я хочу подарить лично тебе.

Леон некоторое время молчал, потом, устроившись удобнее на стуле и достав что-то из кармана, выложил это на стол и прикрыл рукой так быстро, что я просто не успела рассмотреть.

- Софи, мы оба знаем, что брак наш – дело случая.