Ведун. Книги 1-18

Хозяин, прихватив масляный светильник, потрусил впереди, освещая дорогу. Олег, слегка осоловев от еды и вина, ослабил пояс, сладко потянулся.

— На двор выйду, пожалуй, — сказал он вдогонку хозяину и купцу.

Уполовиненная луна низко висела над воротами, похожая на фонарь, указывающий путникам дорогу к корчме. Пролетела летучая мышь, на мгновение перечеркнув ущербный диск своей изломанной тенью. Олег вышел из пятна света, падавшего на двор от светильников в зале.

В хлеву копошилась скотина, петух крикнул со сна, осекся, завозился, устраиваясь на насесте. С севера, пряча звезды, наплывали тучи.

— Невзор, — тихо позвал Середин.

Рядом возникла тень.

— Здесь я. Чего не спишь?

— Сейчас пойду. Спать-то придется вполглаза.

— Угу, — подтвердил Невзор, — хозяин хитроват, почище нашего купца. Я походил тут малость. На заднем дворе, за амбаром, несколько телег без колес, две-три волокуши. А коней нет.

— Думаешь, хозяин долю с ворами имеет?

— Все может быть. Постоялый двор на трех дорогах, с севера, с запада леса, болота. Как ни поедешь — все здесь остановишься.

— Ты где спать будешь?

— В телеге лягу. Отвык я в дому спать.

— Вроде, дождь собирается, — предупредил Олег.

— Ничего. Под мешки залезу.

На квадрат света из открытой двери легла тень хозяина. Он, вытянув шею, оглядел двор.

— Ладно, пойду, — шепнул Олег и вернулся к дому.

Исподлобья взглянув на него, мужик отступил внутрь, кликнул служку. Заспанный парень возник из-за холстины, принялся прибирать со стола, зевая щербатой пастью.

Олег стал подниматься по скрипучей лестнице.

— Первая комната ваша, — сказал ему вслед хозяин.

Пригнувшись под низкой притолокой, Олег попал в темный коридор. Из-за первой двери доносилось ритмичное постукивание, словно метроном отсчитывал такты.

— Ква… картина Репина «Не ждали», — пробормотал Олег, распахивая дверь.

Вдоль длинной стены стояли две застеленные полотном лавки, крохотное оконце было затянуто бычьим пузырем. О колченогий стол облокотилась хозяйская девка с задранным на спину подолом. Вторуша, в спущенных портках пристроившись к ней сзади, ублажал плоть, закатывая глаза. Ножки стола стукались в пол, глиняный светильник на подоконнике освещал замечательную картину трепетным романтическим светом. Изредка купец похлопывал девку по мясистым бокам, и тогда она, словно понукаемая лошадь, делала пару-другую встречных движений. Краем глаза заметив Олега, она посмотрела на него и, равнодушно зевнув, снова отвернулась.

— Купец, я спать хочу. Кончай разврат, — сдерживая усмешку, сказал Середин.

— Какой… раз…ворат… Щас, Олежка, щас, милый ты мой… милая, ну, давай… эх-хх…

Середин шагнул в коридор, притворил дверь. «И-эх… ох… и-эх…».