Ведун. Книги 1-18

— Бросай саблю, собака, кому говорят!

Злобно и визгливо заржала Сивка: почуяла чужака.

— Мужики, — просипел Вторуша, — может, договоримся? Мы это, того, подорожную заплатим, как князю киевскому, а в другой раз поедем — еще заплатим, а? Давайте дело делать. Вам прибыль, а нам спокойствие.

Лапоть подвел его ближе к дороге, бросил на колени, поднял за волосы голову и прижал к горлу широкое лезвие.

— Соглашайся, парень, — мужик в треухе сменил тон и теперь пробовал взять уговорами, — нам товар ни к чему, возьмем чуток, на пробу, да и поедете дальше.

Ведун между тем миновал телегу. Белобрысый разбойник обходил пляшущую на поводу Сивку, дубину он держал двумя руками, изготовившись к удару.

— Олег, брось ты саблю, — хрипел Вторуша, — мужики согласные. Миром уладим…

— Дурак ты, купец. Это тебе не княжеская дружина. Эти товар весь заберут, в ближайшей корчме сплавят, а нас порежут, как овец, и в болото поплавать пустят. Им свидетели ни к чему — за разбой на кол сажают.

— Ха, опять угадал, — осклабился треух. — Ну, что за хват парень! И правда, нет надобности на кольях дохнуть, но ежели саблю положишь, мы вас быстро кончим: глотку вскроем, два раза вздохнешь, и все. А коли железкой махать станешь, то и разговор другой. Руки повяжем, — остановившись, мужик принялся смаковать подробности, — да дубинкой в темечко. Не сильно, не помрешь сразу, только глаза выпрыгнут. Видал, как глазенки на ниточках висят? Будешь белугой реветь, да обратно шары свои заправлять. Ага! А опосля конями раздернем. Неспешно так — нам торопиться некуда, а ты…

В кустах, где прятался лучник, затрещали сучья, чей-то гортанный вскрик захлебнулся на высокой ноте. Пользуясь замешательством, Вторуша ухватил Лаптя за руку с ножом и вцепился в нее зубами.

— Бей, — рявкнул треух и бросился на Олега."

"Коротко прошипела, вылетая из ножен, сабля. Середин развернулся к мужику с дубиной; нога поскользнулась на замшелом бревне, съехала в грязь. Ведун взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Мужик радостно крякнул, занес дубину над головой, и тут Сивка подбросила задние ноги и копытами, словно молотом, бухнула ему в живот. Сложившегося, как складной нож, разбойника вмиг вынесло с дороги. Середин перекатом ушел от летящего в лицо топора и с колен резанул мужика в треухе поперек побагровевшего лица. Разбойник успел отпрянуть назад, но кончик клинка развалил ему щеку, блеснула кость. Заревев раненым медведем, он упал на Середина, перехватывая руку с саблей. Олег поймал руку с занесенным топором за широкое запястье. Кровь с лица озверевшего мужика попала ему на глаза. Придавив Середина к земле, рыча и брызгая слюной, душегуб пытался вцепиться зубами ему в горло.