Ведун. Книги 1-18

Скорее всего, вятичи и северяне, участвуя в походах новгородцев, проложили эту дорогу, чтобы присоединяться к общей рати перед днепровскими порогами, за Переяславлем.

От болот поднимались гнилые испарения, влажность была такая, что рубаха стала липнуть к телу. Воздух сделался густой, тягучий.

Вторуша остановил телегу, оглянулся на Олега.

— Опять невмочь, — жалобно сказал он, — что ж за наказанье такое?

— Жадность твоя тебя губит, — насмешливо сказал ведун.

— Какая жадность… жадность, — проворчал Вторуша, слезая с телеги. — Один не пойми чем питается — мышей, что ли, в лесу ловит. Другой нос воротит — несвежее, мол. А что ж, выкидывать рыбку-то?

Прижав руки к животу, он засеменил через дорогу в подлесок.

— Ну, ты рыбки поел. Доволен? — спросил его вслед Середин. — Давай, беги. Как брюхо от отравы прочистишь, снадобье успокаивающее дам.

Купец только отмахнулся и, хлюпая лаптями в болотной грязи, рысцой припустил к кустам, на ходу развязывая пояс штанов. Экономя еду, которой староста расплатился за излечение дочки, Вторуша подъел рыбу, что наловил еще в реке, за деревней. И теперь купца несло так, что приходилось нырять в придорожные кусты раз по двадцать на дню.

— Ничего-ничего, — пробормотал Середин, провожая его взглядом. — Коли через голову не доходит, что тухлятину жрать нельзя, может, через другое место дойдет.

Олег спрыгнул на гать, размял ноги. Комары заедали, словно впервые человека учуяли. Трава на обочине была блеклая, неживая, кое-где проглядывала ржавая вода. Корявые ели, не давая вырасти в своей тени молодым деревцам, склонились над дорогой, и казалось, они вот-вот обрушатся, выворачивая корни, укрывая под ветками и без того едва видимые под мохом бревна. Невзор не показывался на глаза уже несколько часов — ехали они медленно из-за Вторушиной слабости, и, видно, бывший дружинник намного их опередил.

Тишина, прерываемая только звоном комаров, давила на уши. Хрустнула где-то ветка, Середин прислушался. Нет, тихо. Второй день, как они покинули деревню, а как долго еще людей не встретят — неизвестно. Олег почувствовал холодок между лопаток, словно кто-то прицелился стрелой ему в спину. Он непроизвольно оглянулся, зябко передернул плечами. Неприятное место, глухое, и лес мрачный, воровской. Самое место для лихих людей. Олег прошел к второй телеге, проверил груз, потрепал Сивку по шее. Похоже, этот лес навевал тоску даже на нее — обычно норовистая лошадка вела себя смирно и только косилась по сторонам черным глазом.

— Сейчас поедем, — успокоил ее Олег, обернулся и замер."

"Возле передней телеги стояли два мужика в овчинах, вывернутых мехом наружу.