Ведун. Книги 1-18

Задыхаясь от чужой крови и гнилостного запаха из щербатого рта, Олег коротким, но сильным ударом головы в нос оглушил противника, вывернулся из-под него. И тут сквозь кровь, заливавшую глаза, увидел занесенные дубины еще двух разбойников, выжидавших момент для удара.

«Ну, вот и все», — мелькнуло в голове.

Однако покорно ждать смерти Середин, не стал — торопливо откатился в сторону, уворачиваясь от дикарского оружия лесных отморозков, врезавшегося в мокрые бревна, приподнялся на колено, выставив вперед саблю. Бандиты отпрянули назад. Середин, пользуясь моментом, оголовьем рукояти ударил в висок заворочавшегося внизу татя — еще схватит в разгар схватки за ногу, тогда точно хана. Душегуб стал заваливаться набок. Олег увидел, как бородачи переглянулись и начали обходить его с двух сторон. Великие боги, ну почему он оставил свой щит в Новгороде вместе со всем добром! Одной сабелькой против двух дубин долго не помашешь.

Размытое в стремительном движении серое тело снесло левого разбойника с ног, бросило на телегу. Глухой яростный рев, словно прорвавшийся из-под земли, заледенил душу, скомкал на мгновение сознание, перехватил тело судорогой страха. У второго татя от ужаса округлились глаза, и ведун, пользуясь мгновением, широким взмахом от пояса рубанул его поперек живота. Душегуб, не успев даже шевельнуть дубинкой, рухнул с гати на спину, расплескав черные гнилые брызги.

Середин наклонился, перевернул на спину мужика в треухе, готовый резануть его по горлу, но встретил неподвижный удивленный взгляд. Бородач смотрел на Середина, словно запоминая для последующей встречи.

— В другой жизни, приятель, — пробормотал Олег.

На его глазах Невзор, сидящий верхом на спине второго мужика, с маху ударил того ножом, перерубая шейные позвонки. Разбойник коротко вскрикнул, засучил ногами. Невзор согнул вперед его голову, раскрывая страшную рану, и наклонился, потянувшись к ней ртом.

— Стой! — заорал Середин не своим голосом. — Стой, дурак!

Прыгнув вперед, он опустил навершие сабли на затылок Невзора. Тот заворчал, как пес, у которого пытаются отнять кость, обернулся к Олегу. Лицо бывшего дружинника подергивалось, растянутые в нитку губы обнажили белоснежные клыки, желтые волчьи глаза пылали неутолимой яростью.

— Уйди, ведун, — зарычал он, — уйди, добром прошу.

— Ты забыл наш уговор.

— Кровь врага даст мне его силу.

— Какую силу? Чтобы людей из-за кустов дубьем тюкать ни силы, ни ума не надо. А Малуша? Так и будет волчицей маяться? И не дети у нее будут, а волчата серые. Опомнись, иначе… — Середин вытянул руку, приставив острие клинка к горлу Невзора.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь сломить волю, затем Невзор выдохнул, будто выплевывая что-то мерзкое.