Ведун. Книги 1-18

По жадности Середин набрал дров раза в три больше, чем требовалось, развел огонь, спутал коню ноги, зачерпнул в котелок воды и повесил кипятиться. Разложил под кустарником кошму и спальник, высыпал в котелок горсть черной крупы из сушеного мяса, столько же сечки, разворошил сучье и перевесил котелок повыше, чтобы каша набухала, а не варилась. В общем, все шло своим чередом.

И только когда он растянулся в походной постели, вместо ожидаемого убаюкивания по лицу побежал холодок. Листва на сей раз не шелестела – вместо нее потрескивали ветки, а вечерняя прохлада ползала под синтепоном, словно спального мешка не было вовсе.

Промучившись таким образом часа полтора, но так и не заснув, ведун вылез из мешка, практически на ощупь наломал тонких веток на растопку, поджег их, накидал сверху валежин. Дожидаясь, пока костер разгорится снова, подтянул к себе котелок с оставленной на утро кашей и… И заметил вдалеке, на тропинке, красные огоньки. Огоньки шевелились и приплясывали, медленно приближаясь.

– Ква… – Олег опоясался, обнажил осеребренный клинок, способный разить любую нежить, присел и задвинулся дальше в кустарник, сливаясь с его чернотой. – И что это за беспокойные души в такой глухомани?

Огоньки приближались, но вместо потустороннего воя Середин услышал вкрадчивый шепоток:"

"– Здесь он должен быть, тут для ночлега мест иных не сыскать.

– Тише!

– Да спит он… Вишь, догорает костер-то…

Огоньки приближались, и теперь в прыгающем сиянии свечей Олег смог различить лицо хозяина постоялого двора и еще двух мужиков угрюмого вида.

– Что, гуляем? – поинтересовался ведун, сгреб хвороста, сколько смог нащупать, и кинул в костер.

Один огонек упал, тень за ним метнулась, растворяясь в темноте, но тут же послышался гулкий удар, шелест хвои и тихая ругань.

– Вторуша, ты чё? – заволновались двое других.

– Так тебя Вторушей зовут? – хмыкнул ведун. – Вот и познакомились.

Хворост в костре наконец-то начал разгораться, раздвигая пятно света в стороны. Теперь стала видна вся троица: кафтаны, сапоги, толстые ряхи, одинаково приплюснутые носы. Братья?

– Так чего пришел, Вторуша? – поинтересовался Олег, предпочитая оставаться под ветвями в тени. – Спросить о чем-то хотел?

Хозяин постоялого двора кашлянул, помялся, опять кашлянул, выдавил:

– Падучая у тебя, путник. Все едино не доедешь, пропадешь.

– Ну, коли так, то благодарствую за заботу. Не бойся, не пропаду. Можешь уходить.

– Так это… – Похоже, Вторуша занимался грабежом впервые. Не решался просто кинуться вперед и раскроить ни в чем не повинному человеку голову. – Сказывают, ты на торгу шесть гривен за вещицу чудесную получил.

– Не без этого, – согласился Олег.

– Так ты это… Подобру отдай. Ты все едино больной, тебе ни к чему.

– Так возьми.