Ведун. Книги 1-18

Крови Середин потерял всего ничего, посему слабости не испытывал. Только непрерывную, острую боль во всем теле, от макушки и до пят. Но ходить он мог, скакать тоже. И потому утром собрал свои вещи, оседлал коней. У порога поклонился хозяину, имени которого за все время как-то и не удосужился спросить.

– Благодарствую тебе за все... Вот, возьми на память о любимце княжеском. – Олег достал из сумки гривну и двумя руками надел на шею селянина. – И знахаря от меня поблагодари.

– Как можно, мил человек?! – испугался тот. – Это же состояние целое!

– Бродяге состояние не надобно. Так что бери. Я ее подарком получил, пусть подарком и уйдет. Достойному. Прощай...

– И куда ты теперь, чародей? – спросил вдогонку хозяин.

– Прочь... – неопределенно отмахнулся Олег.

Впрочем, выбор у него был небольшой. Пришедшая на Русь весна успела вскрыть все реки, болота, ручьи и озера. Идти на север, вдоль русла – означало все эти препятствия преодолевать. Не ходят люди пешком в Новгородскую Русь, туда летом только по воде плавают. Зато дорога на Муром обещала путь торный и удобный. Реки там, конечно, встретятся, но тракт на то и тракт, чтобы либо через броды страннику проход показать, либо мостами над широкими ручьями покрасоваться. Ледоход закончился, половодье еще не разгулялось. Так что пройти можно. А коли застрянет – так ему спешить нечего. Подождет."

"– Все лучше, чем с людьми, – прошептал ведун, поднялся в седло и пустил скакунов рысью.

Так, в стремительной скачке, он и помчался по тракту – пока лошади не начали хрипеть и ронять пену. Середин сбавил шаг, давая им отдышаться. Ведь кони были ни в чем не виноваты. К тому же тряска причиняла ему сильнейшую боль – и спокойный ход тут же принес облегчение.

К полудню он миновал стоянку, от которой уходил на охоту за повелительницей волков, проехал еще три версты и – нежданно оказался на берегу небольшой речушки, глубиной от силы по колено, вытекающей прямо из-под толстого слоя белокрыльника. Слева сквозь прошлогодние его листья бодро пробивались молодые ростки. Справа русло поворачивало вдоль дороги, после чего ныряло под рухнувшие поперек течения осины. Под снегом они с боярином ничего тут и не заметили. Трава, бурелом. Поди догадайся, что это не поляна и не лес.

– Красивое место... – натянул он поводья и спешился. Присел у воды, умыл лицо. В отражении увидел высокий пень, на макушке которого что-то росло, резко выпрямился...

Нет, конечно, это было совсем другое место. Веточка над пнем оказалась веткой березы, что росла чуть дальше, а сам пень – широким и высоким, совсем еще крепким, а не той низкой трухлявиной, близ которой они с Годиславом останавливались на злосчастный ночлег.

Больше здесь уже ничего путникам не угрожало.