Ведун. Книги 1-18

Все, от мала до велика, и правые и виновные. И желали только одного: причинить ему перед смертью как можно больше мук.

«Скорей бы... Интересно, а что может говорить им пигалица, ни разу за свою короткую судьбу не бывавшая в человеческом обществе? – подумалось ведуну. – Она ведь ничего не знает ни о деревне, ни об обычаях, ни о жителях! Как она ухитряется отвечать, как выкручивается? Умная, зараза. Она себя еще покажет. Подрастет, поумнеет – и весь мир вздрогнет».

Но у пигалицы, похоже, что-то не заладилось. Она вдруг отскочила, откинула волосы и громко, призывно завыла. Попыталась побежать дальше, но наскочила на молодого паренька, забилась в его руках и снова завыла. Случившееся представление подарило Олегу еще маленький кусочек жизни: деревенские отвлеклись на девочку, на время забыв про костер.

Девчонка завыла опять – и вдруг ей стали отвечать сильные, могучие голоса. Волки приближались и со стороны леса, и вдоль реки, от воды и со стороны дворов. Селяне закружились, ничего не понимая. Огромная стая, перекликаясь, сжимала свой круг вокруг них, пока еще невидимая, но ясно дающая о себе знать.

– Это она, она ведьма! – сообразила наконец та самая доброхотка, что освободила пигалицу из плена. – Держи ее, держи!

Девочка вывернулась, снова коротко взвыла, шарахнулась от рук другого крестьянина, бросилась бежать, но увидела перед собой нескольких селян, опять издала дикий вой, метнулась к реке – и тут ее бег прервал удар оглобли. Пигалица кувыркнулась, врезалась головой в землю, и тут же несколько мужиков, подскочив, заработали кольями.

Волчьи сигналы все еще раздавались по сторонам – но охотничье кольцо хищников сжиматься перестало. Смертные, прислушиваясь, замерли. Вой звучал теперь зовуще и как-то неуверенно.

– Нешто уходят? – с надеждой спросил кто-то.

– Погодь... Слушай.

Между деревенскими протиснулся хозяин постоялого двора, разрезал на Олеге веревки, подхватил на плечо вяло упавшее тело, понес мимо селян. Ему никто не мешал. Середин предпочел бы идти сам – но ни руки, ни ноги отчего-то не желали ему повиноваться. И только глаза не мигая глядели в то грязное место, где совсем недавно был маленький, обиженный на весь свет человечек.

– Ты хоть жив? – спросил его хозяин двора, и Олег потерял сознание.

Пришел он в себя от нестерпимой боли. Середин лежал в бане на лавке, над ним склонился знакомый знахарь из соседнего селения.

– Прости, чародей, но тебя надобно отмыть от крови и грязи, – приложил ладонь к груди лекарь. – Мхом очистить, зельем от антонова огня присыпать. Ты не беспокойся. Обошлось не страшно. Кости целы, всего прощупал. И ран глубоких нет, токмо синяки да ссадины. Без увечий обошелся. Повезло.

– Ладно, мучайте, – смирился ведун и закрыл глаза.