Ведун. Книги 1-18

Им не нужно бояться, что ночью стоянку разорит огромная стая волков, что людей закружит лесная ведьма, не выпуская до тех пор, пока силы не иссякнут, а сами они не станут беспомощной жертвой серых хищников. Но на этот раз ведун почему-то не испытывал ни гордости, ни радости от своего успеха. Чего-то не хватало его душе. Она мучилась и не могла обрести удовлетворения.

После недолгого колебания он расседлал лошадей, погладил их по бокам, по мордам. Вроде отдышались, не запарены. Пустил их к воде:

– Отдыхайте, сегодня больше никуда не тронемся. Только не убегайте далеко. Как бы волки вас не унюхали.

Он нашел среди вещей топор, взвесил его в руке, подступил к пню, не спеша его ошкурил и принялся отсекать лишнее. Сперва подровнял макушку, потом прорезал сверху вниз насечки, добиваясь сходства с длинными, заплетенными сзади волосами. Наметил контур изящных бровей, аккуратными ударами снял тонкий слой дерева над ними – и получился гладкий, высокий лоб. Сильные удары создали глазницы, в которых уже ножом он открыл зрачки. Потом рубанул справа и слева, оставляя длинные ровные срезы, чуть почистил поверхность спереди – и опять ножом, осторожно, снимая буквально миллиметры остро пахнущей древесины, сделал небольшой острый нос. Чуть ниже – приподнятую губу, под ней тонкую прорезь рта. После этого осталось всего ничего: подбородок с ямочкой, часть горла... И все, резать ниже он не решился. Портрет суровой, но красивой властной женщины у него получился, и попытка добавить к этому формы тела могла только испортить впечатление.

– Неплохая работа, – сухо сообщил женский голос. – Неужели это Мара?

– Да, это она, – признал Середин. – Богиня смерти. Я знаю обычаи. Отныне никто, идущий по этой дороге, не рискнет миновать это место, не оставив ей подношения. Прекраснейшая из богинь достойна того, чтобы здесь ей молился любой и каждый. Ибо покой их достигнут именно смертью и муками.

– Этому идолу недостает одного. Благословения богини...

Женщина в длинном, переливчатом зеленом платье подошла к скульптуре, наложила руку ей на лоб. Золотой обод, удерживающий ее волосы, ослепительно засиял и угас. Она опустила руку и обернулась. Олег склонил голову:

– Приветствую тебя, прекраснейшая из богинь. Я рад видеть тебя. Особенно сейчас, когда ничто вроде бы не угрожает моей жизни.

– Я пришла сказать, – протянула Мара ему руку, словно для поцелуя, – я пришла сказать, что ты свободен. Отныне я считаю тебя исполнившим клятву.

Олег колебался всего секунду, склонил голову и коснулся губами ее запястья. Губы словно попали в зиму – он как будто поцеловал стальную балку в тридцатиградусный мороз. Удивительно, что губы не примерзли, когда ведун поднял голову.

– Храбро, – звонко рассмеялась богиня.