Ведун. Книги 1-18

Съел тебя мой порог, мой пол, потолок, мое окно, моя печь. Отведи, Ний могучий, от меня врага, колдуна-мужика, бабу-ведьму, девку-удавку, тоску-мытарку, золу с покойника, ополоски с подойника, мыло с обмывания, свечу с покаяния. Кто меня станет перебивать, сам будет страдать.

Ведун выпрямился, сделал на конском волосе петельку, затянул ее на щепочке примерно посередине, повернулся лицом на запад и продолжил заговор:

— Солнце на запад, день на исход, колдуна-ворога на извод. Уложу его в могилу, в глубокую яму, сырую землю, под черный камень. Пойду в чисто поле, найду трех старцев. Бороды у них черные, глаза пустые, а зубы вострые. Первому отдам душу колдуна-ворога, второму отдам тело колдуна-ворога, а третьему жизнь отдам колдуна-ворога. — Произнося зловещие обещания, Олег один за другим затягивал на волосе узелки, чтобы оберег запомнил его приказы. Закончив заклинание, он обмотал волосом щепку, накрепко привязал и переломил посередине: — Ко мне пришел, об меня и сломался.

Ведун перевел дух и отступил с перекрестка.

— Ты чародействовал, Тенгизхан? — неуверенно поинтересовался Джебе.

— Это защитный оберег против колдовства, — протянул ему наговоренную щепку Олег. — Убивает того, кто пытается причинить тебе вред с помощью магии. Возьми, носи с собой. Тогда тебе нечего будет бояться, кроме стрелы или меча.

— Благодарю тебя, Тенгизхан, — с поклоном принял подарок кочевник.

— Роксалана, тебе сделать?

— Давай, — пожала плечами девушка. — Я, вообще-то, во все это не верю. Но не верить с амулетом куда спокойнее.

Олег, вернувшись на перекресток, повторил обряд, передал заговоренную щепку воительнице.

— Вернусь домой, велю оправить золотом и стану носить на груди, — пообещала она.

— Тебе сделать, Урга?

— Твои амулеты слишком слабы. В них нет живой силы. Меня учили делать их совсем иначе, — отказалась шаманка.

— Не научишь?

— Это слишком долго.

— Ну, — пожал плечами Олег. — А уж мы как умеем.

Свой оберег он завернул в тряпицу, сложил ее, стянул края, замотал суровой ниткой и повесил на шею. Теперь у него была хоть какая-то защита от того, чего он пока не знал.

На рассвете со стороны крепости послышался стук. Ворота приоткрылись, и наружу колобком выкатился щекастый низкий толстячок с женской кичкой, проткнутой двумя спицами, в свободном халате на голое тело и просторных шароварах. Он деловито расстелил коврик, кинул на него подушку, поставил ящичек размером с табурет, уселся перед ним, поджав ноги, открыл крышку, извлек такую же пузатую, как он сам, чернильницу с пером и поставил сверху. На стене между зубьями появились четыре лучника. Если все то, что намедни Олег услышал насчет пропускного режима, было правдой — предосторожность далеко не лишняя.