Ведун. Книги 1-18

Ты богатеешь на чужой беде. И хуже того, эта беда — дело твоих рук.

— Видишь, там на берегу реки лежит большой камень, — указал пером в ущелье китаец. — Иди и жалуйся ему хоть целую вечность. А я на сегодня работу закончил…

Он смял недописанное прошение, убрал чернильницу в ящик, поднялся.

Рука Середина скользнула к рукояти сабли — но он вовремя вспомнил про лучников. Погибнуть просто так было бы слишком глупо.

— Мне придется тебя огорчить, уважаемый, — отступил он на пару шагов.

— Да? Интересно, чем? — брезгливо поинтересовался писец.

— Ты поступаешь плохо и будешь за это повешен.

— Не мели языком, чужеземец! Не тебе угрожать слугам великой и несокрушимой империи Цзинь! Так ты можешь и вовсе не получить платы за свои стада! — Несмотря на угрозу, маленький, но всесильный на своем коврике император пера и бумаги не потерял надежды урвать свою долю прибыли от разграбления беззащитного скотовода.

— Разве это угроза? Это всего лишь предупреждение… — Олег снова глянул на лучников и поспешил уйти от ворот. Кто знает, вдруг они могут пустить стрелу по команде обиженного чинуши. Просто по капризу. Кому здесь есть дело до жизни чужеземца?

— Ну как? — поинтересовалась Роксалана. — Загранпаспорт выдали?

— Уроды они все! — огрызнулся Олег. — Разница лишь в том, что тати лесные грабят публику с помощью ножа и кистеня, а эти — чернилами и ручкой. Нутро же у всех одинаково.

— Они впустят обоз и наши стада, Тенгизхан? — Бей Джебе, похоже, не уловил смысла разговора.

— Нет, — кратко ответил Олег.

— А наших нукеров?

— Ты шутишь? — повернулся к кочевнику Середин.

— Почему нет? — неожиданно вступилась воительница. — Предложи императору союз и дружбу.

— Зачем ему моя дружба?

— Скажи, ты поможешь ему усмирить крестьянские бунты и воевать с соседями.

— Откуда ты взяла, что там бунты?

— Ты просто двоечник, Олежка, и плохо учился в школе. В Китае постоянно кто-то где-то бунтовал. Стеньку Разина и Пугачева помнишь? Так вот в Китае этих Разиных и Пугачевых столько, что самые знающие китаеведы в них путаются. В общем, ты же не хочешь крови? Ну так и предложи дружбу вместо войны. Всем будет хорошо. И нам, и императору.

— И крестьянам, — добавил Олег. — Впрочем, попытка не пытка. Попробую.

Приближение конницы ощутилось примерно через два часа. Именно ощутилось — сперва по отдаленному гулу, наполняющему ущелье, потом по дрожи земли. Наконец перед склоном лесистой горы, серым потоком выкатываясь из-за изгиба, показалась плотная лава кочевников. Ворота постоялых дворов тут же захлопнулись, по стенам крепости забегала стража. Где-то неподалеку протяжно и тоскливо завыли собаки.

— Чуют неладное, — пробормотала Роксалана.

— Рано еще, — ответил Олег. — Ладно, пора по седлам.