Ведун. Книги 1-18

Поршню надень, тютя!

Громко захлопав крыльями, на воротный столб опустился черный с красным хвостом петух и закукарекал с такой радостью, что у ведуна заложило уши. Борясь с соблазном огреть его плетью, Середин покосился на хозяина и тихо зашипел на птицу:

— Пошел вон отсюда! — Петух в ответ снова заорал.

— Оседлал, дядя Захар! — радостно сообщил мальчишка. — Я пойду, поснедаю?

— Пояс у Трети[34] возьми и косарь, — ответил старший. — Да стеганку найди в сундуке, что в сенях. Да не в окованном, а старом, с одной ручкой. Шапка твоя где?

— У деда Рюрика забыл.

— Тьфу, напасть. Ладно, тоды ушанку проси у Лады. Может, даст чего из старья.

— А поснедать?

— Сотоварищи накормят, коли заслужишь. Вон, Лабута едет.

И правда, со стороны ворот на кауром скакуне приближался рыжебородый бортник в овчинной безрукавке, с заткнутым за пояс топором.

— Здравы будьте, люди добрые, — поприветствовал он. — Вроде как с петухами трогаться собирались?

— Ну уж нет, — покачал головой ведун. — Пусть этот горлодрал тут остается.

— И то верно, — расхохотался мужик. — Нам бы чего ощипанное с собой. А, Захар?

— Вон, цыпленка берите ощипанного, — предложил старший. — Всё, Малюта, в седло садись. Давайте мужики, поезжайте. Надеюсь, за день обернетесь. И осторожнее там. Так получается, неспокойным край наш оказался. Половцам не попадитесь.

— И на том спасибо, — натянул поводья Лабута, глядя как со двора выезжает Малюта верхом на светло-гнедой молоденькой кобылке, в ватнике, с огромным ножом на поясе и чересседельной сумкой перед седлом. — Давай, цыпленок, вперед поезжай. А то свалишься, мы и не заметим. А ты, я вижу, одвуконь?

Последний вопрос относился уже к Олегу, и ведун кивнул:

— Привык с заводными странствовать.

— Тут пути-то на день всего.

— Всё едино с заводным спокойнее.

— Может, и так, — не стал спорить бортник и кивнул Захару: — Ну, тоды мы тронулись.

— Счастливого пути, — махнул рукой тот и закрыл створку ворот.

Вместе с первыми петухами поднялось и ленивое осеннее солнце, почти мгновенно растопив иней, но всё равно почти не прибавив тепла. Чавкая копытами по размокшей от дождей дороге, путники добрались до леса, стали подниматься на холм.

— Скажи, Лабута, — спросил Олег, — а много тут у вас деревень окрест?"

"— Не то что много, — вздохнул рыжебородый, — зато почитай все родичи. Все вместе при дедах с Белоозера отъехали, вместе Коловороты встречаем да зиму провожаем, вместе Ладу да Триглаву величаем. Да и коли парни с девками женихаются, так тоже меж соседями дело крутится. В Елец али Кшень за женой али мужем ведь не отправишься, сам понимаешь. Так что не боись, всё едино за обиду нашу встанут, не отмахнутся.

— Это верно, — кивнул ведун. — Коли все родичи, то бросать друг друга грешно.