Ведун. Книги 1-18

Хотя… Может, пастись со стадом общинным ушла? Правда, на крыльце пара ступенек были отремонтированы. Наверное, община за старухой одинокой всё-таки приглядывала. Олег поднялся, постучал в дверь:

— Хозяйка! — В доме никто не откликнулся. Середин постучал еще раз и осторожно приоткрыл дверь:

— Есть тут кто?

— Ай? Кто тут? — Бабка, ловко заплетающая лук в длинную косу, подняла глаза и подслеповато прищурилась.

— Я это, баба Веня… — подошел ближе Олег.

— А-а, — кивнула та. — Ну, садись. Счас пива тебе достану. Репа у меня покисла на прошлой седьмице, я и сварила.

— Нет, спасибо, бабушка. Слыхал я, черевики у тебя дочкины остались. Хвалила она их очень. Продай, сделай милость Заплачу серебром.

— А-а, помню, помню такие, — поджала губы бабулька. — Да, уехала к муженьку моя кровинушка, ей они ныне ни к чему. Ладно, отдам. Всё едино, к Маре добра не унесешь, а в этом царстве они мне не надобны.

Хозяйка отошла за печь и почти сразу вернулась с низкими кожаными «лодочками», сшитыми спереди от носка к лодыжке, стянутыми в складочку на пятке и украшенными алыми трилистниками по обе стороны от шва.

— Красивые, — кивнул ведун. — Сколько спросишь с меня, бабушка?

— Ну, ты за клюку с меня ничего не взял, и мне с тебя платы требовать грешно. Бери.

— Какую клюку? — не понял Олег.

— Ай, мальчик, — махнула рукой бабка, — я слепая, а не беспамятная! Ты ведь кузнец новый?

— Я…

— А как шип мне на клюку насадил, забыл? Ступай, да пребудет с тобою милость богов. И где токмо Лада для Людмилы нашей кузнецов находит, прям и ума не приложу…

С сарафаном и туфлями ведун вышел за ворота, повернул к ручью. Навстречу попались три девицы с шайками, полными белья, захихикали:

— Не ходил бы ты, кузнец, к омуту. Лучше нас обнимай, мы слаще.

Олег, не отвечая, криво усмехнулся, прошел мимо.

— Ай, не ходи! — крикнула вслед какая-то из них. Какая — непонятно, Олег не оборачивался. — Загуляешь, пропадешь, плакать стану! Ладный, пригожий…

Девки сбились, захихикали.

Ведун же дошел вдоль частокола до воды, спрятал обещанную плату в осоку, оглянулся на степняка. Вокруг безголового утопленника трава успела распрямиться, скрывая его от глаз. Да и сам мертвяк цветом напоминал большой сгусток тины. Лежал половец всего в нескольких шагах от болота, но зато в добром десятке метров от идущей к омуту тропы. Пока хорошо не завоняет, небось и не заметит его никто.

Середин вернулся в селение и, спросив у сторожа на тереме, где обитает Захар, пошел к указанному двору.

Мужик, принимаемый односельчанами за старшего, тоже готовился к зиме, распуская на тонкие, с мизинец, пластинки ровный сосновый чурбачок. Увидев гостя, он выпрямился, отер руки о штаны и громко крикнул:

— Лада! А ну-ка, сбитеня нам вынеси! Человек добрый потолковать пришел.