Ведун. Книги 1-18

— Ты ли это, воин Азун? Где твое кочевье?!

— У Кривого колодца!

Да, допрашивать мертвеца было на удивление просто. Покойники, выпав из мира реальности, уже плохо воспринимали происходящее среди живых — что с ними происходит, почему, кто с ними общается. Окажись степняк обычным пленником — наверняка любые бы пытки вынес, смерти не испугался, но родных своих не выдал. А так… И, главное, обманывать мертвецы не умеют. Почему-то не догадываются о такой возможности.

— Вернуться в жизнь должен воин Азун! — всадил почти потухшую головешку в глину Олег. — Ты ли это?

— Я-я-я-я…

— Ты лжешь! Ты ли воин Азун?

— Я-а-а!

— Каков путь к твоему кочевью от русских земель?

— Вниз по Олыму до брода у паленого дуба, по Сагачьему шляху до Волчьего бора, а там на закат, до Кривого колодца.

— Лжешь! Коли ты — воин Азун, то и путь домой от русских пределов к кочевью знать должен.

— Вниз по Олыму…

Середину было крайне важно, чтобы путь к родным местам, дорога к кочевью хана Биняка заняла все мысли поднятого мертвеца, чтобы он думал только об этом, вспоминал только дорогу и ничего более — и потому, доламывая глиняную фигуру, он еще раз пять задал этот вопрос.

— Ты — воин Азун! — наконец признал ведун. — Входи в тело новое, открываю врата для души твоей…

Олег резанул ножом себе по руке, вытянул ее вперед, давая тонкой кровавой струйке упасть на голову степняка. Мертвец тут же ощутил прикосновение живой, горячей плоти, устремился по ней к новому вместилищу. Как и обещал Ворон, чародей ощутил холодный удар в животе, перебивший дыхание, в сознании проявился образ реки, огромного дуба с несколькими обгорелыми ветвями — похоже, в него несколько раз били молнии, — волнистую степь, протяженные заросли, похожий на купол колодец и… И рывком выкатился из защитного круга.

Голова, обитатель которой в самый последний миг оказался отброшен обратно в небытие, издала злобный бессильный вой, клацнула челюстью, глаза ее налились яростью.

«Нет, — вспомнил Олег, — не в небытие…»

Из небытия Середин мертвеца уже вытащил, но в царство живых не пропустил. А нужна ли возле деревни еще одна нежить бесплотная, бродящая по полям и болотам и ненавидящая всех, кто всё еще смеется, любит, пьет пиво и парится в бане? Пожалуй, не нужна…

Он собрал приготовленный хворост и одним махом метнул охапку в круг. Отступил на пару шагов подальше. Несколько секунд сухой, как порох, хворост раздумывал — а потом мгновенно превратился в высокий, бешено ревущий огненный вихрь, в котором промелькнула мятущаяся фигура. Мелькнула — и развеялась.

— Переход в состояние плазмы полностью разрушает молекулярно-информационную структуру любого объекта, — с умным видом произнес Олег. — Или, говоря по-русски, огонь сжирает всё: и тело, и душу.