Четвертый брак черной вдовы

Катарина улыбнулась, предоставив работу его воображению, и мягко отвела его руку:

— Надеюсь, вы не заставите меня расшнуровывать корсаж? Там шнуровка на спине, потребуется звать камеристку. Лусия тоже справилась бы, но вы были с ней так невежливы, что она вряд ли согласится оказать подобную услугу чтобы потешить ваш взор.

— Она попросту хлопнется в обморок или завизжит, как поросенок недорезанный, — буркнул Хоэль, отходя от жены, а потом резко обернулся: — А давайте-ка поедем в эту лавочку и напокупаем для вас кучу красивых тряпок? Сможете выбрать сами, ни от кого не скрываясь!

— Хоэль — начала Катарина, но он ее не дослушал.

— Это бесит, что вы все время прячетесь, — заговорил он горячо. — Понимаю, раньше вы были вдовой, и все эти правила приличия — вы обязаны были их соблюдать. Но теперь-то у вас есть муж. А у мужа еще осталось немного денег, и он намерен потратить их сейчас же.

Не прошло и получаса, как герцогская чета уселась в открытую коляску, и коляска покатила по солнечным улочкам Тьерги. Все это время Катарина шепотом упрашивала Хоэля не совершать опрометчивых поступков, а покупать экстравагантное белье открыто — это именно опрометчивый поступок. Упрашивала, но совсем не противилась, когда он решил посетить лавку дамского белья.

— Да бросьте, — отмахнулся Хоэль в ответ на ее уговоры, — зачем быть герцогом, если не можешь даже купить подштанники своей жене!

— Хоэль! — запротестовала Катарина, покраснев от такой вульгарности.

— Ладно, ладно, — засмеялся он, поймав ее руку и поцеловав в ладонь на виду у прохожих. — Подштанники — не то слово, что подходит этим милым тряпочкам. Но как они сидят на вас — ух! Я до сих пор, как угорелый.

— Ведите себя потише, — посоветовала она, — на нас смотрят

— Да пусть хоть глаза сломают, — заявил он, ничуть не смутившись.

Катарина посмотрела на него внимательно и спросила:

— Почему вы такой?

— Какой? — проворчал он.

— Вы ничего не боитесь, вам безразлично общественное мнение Откуда в вас эта смелость?

— Смелость? — он хмыкнул. — Какая смелость? Я же просто невежественный

— Не говорите так, — строго оборвала его она и погладила по руке — легко, едва прикоснувшись, но Хоэль вздрогнул, как будто это прикосновение обожгло. Он взглянул на белую руку Катарины, лежавшую поверх его смуглой до черноты руки, и усмехнулся, взъерошив волосы. — Не надо принижать себя, — продолжила Катарина, — вы еще не поняли, что мне нет дела до того, кем вы были? Я ценю поступки людей, а не их родословную. Ведь в благородных предках нет заслуги, как и в рождении вне брака — нет вины ребенка. Так откуда в вас это качество, добрый дон? Если есть снадобье, дающее подобную смелость, я бы не отказалась купить пару флаконов.