Четвертый брак черной вдовы

Но на смену злости и стыду приходило новое, доселе незнакомое чувство — Катарина почувствовала волнение, и слабость, и томление, и в то же время, кровь забурлила по жилам, словно закипая. Да, ее взволновал этот жадный взгляд. Оказывается, когда мужчина так смотрит на женщину — это приятно. Это очень приятно!

20. Хлопоты и волнения

Но затягивать это волнительное рассматривание Катарина не собиралась.

— Посмотрели? Будет с вас, — сказала она, отпуская подол.

Черное платье скрыло даже кончики туфель, и Хоэль, словно пробудившись, вздрогнул и вздохнул.

— Вы вели себя с Лусией крайне невежливо, — сказала Катарина. — Я же просила

— Слова грубого ей не сказал, — тут же ответил он, следя взглядом, пока Катарина пересекла гостиную, остановившись у окна, в которое заглядывали розы."

"— Вы умеете быть невежливы, не прибегая к грубым словам…

Но муж перебил ее, потерев ладони и кивнув на черное платье:

— Не поверю, что вы сами покупаете такие вещички. Это же неприлично, — последнее слово он особенно выделил голосом.

— О! — Катарина погладила пальцем розовый бутон, доверчиво лежащий на подоконнике. — Может, хватит об этом?

— Или вам их дарят? — продолжал расспрашивать Хоэль. — Кто?

— Дарят? О чем вы? Такие деликатные подарки может сделать только мать или муж. Или любовник, — повернувшись к Хоэлю, Катарина посмотрела ему в глаза.

Он ждал ответа, но она молчала, испытывая его терпение. И наслаждалась этой маленькой местью.

— И вам?.. — он не договорил и быстро облизнул губы, не отрывая от Катарины глаз.

— Как вы убедились, у меня нет ни матери, ни мужа, ни любовника, — ответила она и усмехнулась. — Ужасно не везет.

Хоэль опять подождал разъяснений и не дождался.

— Так как?.. — спросил он.

— По-моему, в своем желании знать обо мне все, вы перешли все границы.

— Но у меня есть на это право, — Хоэль поднялся из кресла и подошел к Катарине, нависнув над ней. — Не юлите, донья.

— Думаете, не стоит?

— Думаю, нет.

Они говорили все тише, и Хоэль стоял так близко, что Катарина слышала его тяжелое дыханье. Вот он протянул руку и указательным пальцем коснулся верха ее корсажа, чуть убрав в сторону шемизетку — полупрозрачную кофточку-накидку с короткими рукавами, которая прикрывала плечи и декольте, как полоса черного тумана.

— Я покупаю только самое скромное белье, — сказала Катарина, словно поверяла страшную тайну, — но могу заметить, что выложено на продажу или что предлагают молоденьким покупательницам. Если мне что-то понравилось — говорю об этом по секрету дочери моей кормилицы, и она покупает для меня чулки и корсеты.

— Значит, там все такое же красивое? — спросил Хоэль хрипло, прочертив пальцем по корсажу сверху вниз.