Ваш ход, миссис Норидж

Но мама, казалось, и сама толком ничего не поняла… После смерти отца у нее иногда бывают приступы рассеянности. Я отступилась и постаралась забыть об этом. Но сегодня…

Голос ее дрогнул. Миллисент прижала ладонь к губам. Наконец, справившись с волнением, она продолжала:

– Сегодня утром тетушка и дядя уехали. Я проводила их, а когда вернулась, Гэвин уже отдавал распоряжения прислуге. Он командовал с таким уверенным видом, что они подчинились. Я растерялась, миссис Норидж! Мне казалось, дядя не позволил бы никому из слуг уходить из дома. Но когда я пыталась сказать мужу, что не стоит этого делать, он накричал на меня. Впервые я видела его таким! Мне стало так тяжело, что я убежала и плакала в своей комнате. Подумайте только – он отправил восвояси даже служанку, которую приставили ко мне дядя с тетей на то время, что я гощу у них. Но вскоре Гэвин зашел ко мне и сказал как ни в чем не бывало, что нам пора на службу в церковь. Прежде я не замечала за ним особой набожности. На обратном пути Гэвин был очень мил, болтал со мной, словно ничего не случилось, и, казалось, хотел загладить вину. Он как будто сожалел о своей резкости – так я решила. Что еще я должна была думать, миссис Норидж! Он называл меня своей маленькой лакомкой, обещал накормить всеми пирожными Франции, когда мы окажемся в Париже, а затем предложил подняться на террасу… «Хочу увидеть тебя среди цветов, дорогая! Ты – моя самая прекрасная роза!»

Миллисент отпила молока и вытерла губы таким детским жестом, что миссис Норидж вновь увидела ее такой, как десять лет назад."

"– Я ведь говорила вам, что тетушка разбила на крыше крошечный садик? Она строго-настрого запретила нам подходить к балюстраде. Когда мы оказались наверху, Гэвин без конца смешил меня, болтал милые глупости… Он обнял меня за талию и принялся танцевать, кружиться… Мы приближались все ближе и ближе к ограждению – и вдруг он толкнул меня. Он толкнул меня, миссис Норидж, так сильно, что я не удержалась на ногах! – Миллисент побледнела при одном воспоминании об этом, только глаза ее лихорадочно блестели в полумраке кухни. – Ох, миссис Норидж! Никакими словами не выразить мой ужас! Я налетела на балюстраду, и несколько балясин обрушились, но сама она, по счастью, удержалась. Ни одной живой души не было на улице, иначе люди подняли бы крик. Обломки полетели вниз и разбились вдребезги. Я замерла, едва удерживая равновесие… Перила оказались под моей спиной. Гэвин приблизился… Мне никогда не забыть его лица, миссис Норидж! Он выглядел таким злым! И он сказал… – Миллисент замотала головой. – Ох, нет, я не могу это повторить. А потом он навис надо мной, толкнул меня еще раз, сдвигая к краю террасы, словно я была какой-то куклой… Я нащупала камень под рукой – и ударила его.