Ваш ход, миссис Норидж

 – Я не могу ничего сообразить, у меня нет ни единой мысли в голове…

– Моя дорогая, поверьте, мужчины оказываются в таком же положении сплошь и рядом, – заверила миссис Норидж. – А многие из них пребывают в этом состоянии постоянно. Пойдемте… Подержите мою сумку, пока я закрываю дверь. А вон и кэб! Полагаю, не случится ничего страшного, если мы доберемся до места в экипаже. Не уверена, что вы одолеете обратный путь. – Миссис Норидж махнула кэбмену. – Тамберсон-стрит, пожалуйста, первый дом.

Ночь окутала Эксберри, но город не спал. В этом отличие городов от деревень: здесь жизнь затихает лишь к раннему утру, когда фермер уже готовится вставать, чтобы выгонять скот. Миссис Норидж видела то тут, то там теплые желтые огоньки окон.

– Мистер и миссис Чаплидж встретят нас? – спросила она, обернувшись к Миллисент.

– Они уехали. Матушка тети Филлис при смерти… об этом известили нынче утром. Они сразу же собрались и отправились к ней. Она гостила у своей сестры в Ипсвиче, когда ей стало плохо.

– Значит, дома только ваш муж и слуги?

– Гэвин отпустил всех слуг, – странным тоном проговорила Миллисент. – Сказал, что хочет сделать им приятное в воскресный день. Они вернутся к завтрашнему утру.

Кэб остановился возле дома с узкими стрельчатыми окнами, чей облик напоминал более церковь, чем жилое строение. Миссис Норидж подала руку Миллисент и с удовлетворением отметила, что ее больше не бьет дрожь.

Они вошли в дом. Вокруг стояла тишина.

– Может быть, теперь вы расскажете мне, в чем дело? – спокойно спросила миссис Норидж.

– Да, – ответила Миллисент с удивившей гувернантку твердостью. – Но сначала покажу. Пойдемте за мной.

Вместо того чтобы пройти в комнаты, Миллисент спустилась в подвал, миновала кухню и остановилась возле низкой, в половину человеческого роста, двери. На сундуке возле нее стояла керосиновая лампа. Миллисент зажгла ее и сняла ключ, висевший на гвозде.

– Пригнитесь, миссис Норидж. И осторожнее, там очень пыльно.

Вниз вела каменная лестница, неожиданно широкая; по обеим сторонам миссис Норидж разглядела проржавевшие скобы для факелов. Спускаясь за Миллисент, гувернантка поняла, откуда взялась липкая пыль на блузке ее бывшей подопечной. Вокруг свисали длинные нити, словно сотни пауков ткали их день деньской, а затем бросали работу.

Они завернули за угол, и глазам миссис Норидж открылось круглое помещение с очень высоким потолком в виде купола; внутри не было ничего, не считая лампы на полу и огромной ржавой петли в каменной стене напротив, сквозь которую была продета цепь.

Под петлей сидел человек. Половина его лица имела фиолетово-багровый оттенок, а вторая была так искажена от злобы, что миссис Норидж не сразу поняла, что перед ней сам мистер Фейн. Расслышав шаги, он громко замычал.