Ваш ход, миссис Норидж

Быть может, пленник и желал бы высказаться яснее, но рот у него был заткнут кляпом, а глаза завязаны.

Но главное – руки! Запястья Гэвина Фейна были прочно скованы огромными, устрашающими на вид наручниками.

Миллисент сделала знак, чтобы гувернантка не выдавала своего присутствия. Она поставила новую лампу, забрала старую, и обе женщины так же молча поднялись наверх под яростное мычание прикованного мистера Фейна.

Два скрипучих оборота ключа в замке верхней двери – и Миллисент повернула к миссис Норидж бледное лицо."

"– Что ж, вы показали мне то, что собирались, – сказала та, сохраняя свое неизменное хладнокровие. – Теперь, если не возражаете, давайте поищем, где у хозяев хранится молоко.

Миллисент слабо улыбнулась.

– Кое-что не меняется, да, миссис Норидж? Пожалуйста, согрейте и мне молока. Как в детстве.

Когда молодая женщина села напротив, гувернантка поставила перед ней чашку.

– А теперь расскажите все с самого начала, моя дорогая. Вряд ли ваш супруг по доброй воле залез в каменный мешок.

Миллисент помолчала, собираясь с мыслями.

– Несколько дней назад произошло кое-что странное, – сказала она наконец. – Я собиралась выйти утром на прогулку, но у двери вспомнила, что забыла перчатки. Мне не хотелось звать горничную – она двигается медленнее черепахи, и я поднялась наверх сама. Гэвин стоял возле распахнутой шкатулки с драгоценностями и рылся в них. Он рылся в моих украшениях. Я так растерялась… Но он мне все объяснил!

– В самом деле? И как же?

– Он сказал, что хотел купить мне в подарок браслет, однако боялся, что у меня уже есть такой, и решил проверить. Это звучало убедительно. Правда, мне показалось, что в первую секунду, когда я вошла, на лице его проступило замешательство. Но я сказала себе, что любой почувствует себя неловко, если его застанут копающимся в чужих вещах. В конце концов мне пришлось просить у него прощения за то, что я испортила сюрприз, который он собирался мне преподнести. Ох, не могу поверить, что я была так глупа!

Миллисент вытерла слезы.

– Это не первая странность, были и раньше. Но их мне не удастся описать, до того они были мелки и незаметны. Случайная фраза, сказанная как будто чужим человеком, а не тем, которого я знала… Взгляд, брошенный вслед другой женщине… Не подумайте, что дело в ревности! Но вместо моего Гэвина как будто возникал кто-то чужой. С иной манерой говорить и смотреть. Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Продолжайте, моя дорогая.

– Когда я расспрашивала его о делах, которыми он занимается, он всегда давал уклончивый ответ. Поначалу я решила, что он считает меня недостаточно умной. Но потом мне стало казаться, что…

– …что здесь что-то нечисто?

– Да! Я пыталась добиться ответа от матери – думала, уж она-то мне точно подскажет.