Ваш ход, миссис Норидж

Этот человек находился в их власти, однако распоряжался ими так, словно его жена и гувернантка сидели на полу, закованные в цепи, а он стоял над ними с ключом в руках.

Гэвин Фейн был до мозга костей пропитан убеждением, что женщины обязаны повиноваться ему, поскольку он – мужчина и лучше них знает, что делать. Фейну ничего не стоило обмануть собственную жену, притворившись раскаивающимся и слабым. Но он не видел в том нужды. Зачем, если достаточно приказать! «Что это – глупость? – спросила себя миссис Норидж. – Неосторожность? Нет – распущенность! Пастуху ни к чему притворяться перед овцами. Вот кем он видит нас и себя».

– Что таращишься, старая колода?

– Восхищаюсь вашей самоуверенностью, мистер Фейн.

– О чем ты? Эй, Мэл, что она там кудахчет?

Миллисент не сводила с него взгляда.

– Миссис Норидж, его речь… Он не разговаривал так раньше.

– Вашему супругу больше нет нужды изображать того, кем он не является, – тихо ответила гувернантка и отвела ее подальше от пленника. – Миллисент, стоит вам отпустить его, и он действительно обратится в полицию."

"– Его слово против моего… И мое ничего не стоит, – совсем тихо проговорила Миллисент. – Мне грозит тюремный срок?

Миссис Норидж не стала скрывать правду.

– Если судья не сочтет, что вы покушались на жизнь мужа, то тюрьма или больница. Если сочтет…

Она замолчала, и Миллисент закончила за нее:

– …смертная казнь.

Две женщины посмотрели друг на друга – и вновь на мужчину, сверлящего их ненавидящим взглядом. Каждая из них думала об одном и том же. Гэвин Фейн пытался убить свою жену, но закон и суд будут на его стороне. Слово против слова – и клятва, данная женщиной, имеет ничтожный вес перед клятвой, принесенной мужчиной. Миллисент нечем доказать правдивость своей истории. Она ударила мужа камнем, она держала его в заточении – никто не усомнится, что преступница – она.

– Наше положение было бы намного проще, ударь вы супруга чуть левее, – заметила гувернантка.

– Что вы имеете в виду?

– Спрятать мертвое тело проще, чем живое.

Миллисент оторопела.

– Вы же шутите, да?

Гувернантка спокойно встретила ее взгляд.

– Дорогая моя, этот человек – лжец и мерзавец. И он держит вашу судьбу в своих руках. Вернее, так будет, едва вы отомкнете замок. Мистер Фейн, – повысила она голос, – зачем вы пытались убить свою жену?

Хриплый смех был ей ответом.

– Это она пыталась, а не я. А вы еще верите ей! Повяжут вам шейный платок, и спляшете вы на трехногой кобыле… Вот тогда раскаетесь! Да поздно будет.

– О чем он говорит? – прошептала Миллисент.

– Угрожает, что меня повесят, если я стану помогать вам, а не ему, – объяснила миссис Норидж.

– Боже мой! – Миллисент подняла голову, и в глазах ее появилось выражение упрямства, хорошо знакомое гувернантке.