Варварский берег

Но вот искра мысли погасла в темных, широко раскрытых глазах, и гигант пал.

Граф словно обезумел – бешено фехтуя, он заколол ближайшего неприятеля, и на него набросились сразу двое.

– Яр! – крикнул Олег. – Смотри за Пончем!

Выстрелив из пуффера и не попав, Сухов метнулся к д’Артаньяну – уж больно умелыми оказались парнишки в черных плащах.

Едва он сцепился с одним из них, свирепо сопящим сквозь безобразные ноздри наполовину отрубленного носа, как Пьер, бледный от ярости, пронзил безносого насквозь.

Тут и Пончик, успевший зарядить мушкетон, внес свою лепту – пальнул, перебивая ногу тому самому умельцу, что наседал на капитан-лейтенанта.

С раздробленным коленом очень трудно фехтовать, поэтому Жан и граф в две руки уделали калеку. Чтоб не мучился.

Рыжий черноплащечник внезапно взял старт, обошел Быкова и ворвался на террасу. Видимо, рассчитывая уйти через кухню.

С грохотом опрокидывая скамьи, он ломился, пер, и Олег едва догнал его, настигнув в прыжке и повалив на пол.

Рыжий отбивался бешено, но пара хороших ударов по челюсти подействовала вразумляюще.

Сухов вывернул «задержанному» руку и спросил, упираясь коленом в спину:

Рыжий грязно выругался, но закончить витиеватое выражение не успел – Олег сломал ему безымянный палец.

Поток черной брани так и хлынул из ротового отверстия, сменяясь поросячьим визгом – сломался мизинец.

– Дружок, – ласково сказал Сухов, – у тебя еще восемь пальцев. Собираешься и дальше геройствовать? Валяй! Когда я сломаю десятый пальчик, я вернусь к безымянному и сожгу его. Потом сгорит мизинчик. А оно тебе надо?

После третьего пальца рыжий стал гораздо общительней и выложил, что всю их банду во главе с Бертраном по кличке Сивый нанял некий мрачный тип с крестообразным шрамом на щеке.

Он и денег дал, и с оружием подсобил, и эти дурацкие плащи выдал. Хотя чего зря хаять – ночью в лесу в них куда теплее.

Имени своего шрамолицый не назвал, но парочка слуг почтительно обращалась к нему: «Господин Корнелий».

Олег встал, поймал взгляд Пьера и кивнул. Мушкетер тут же заколол рыжего.

– Трое бежали! – воскликнул Пончик, выглядывая из ворот. – Паха с Жекой за ними дунули! И Жан!

Сухов, глянув мельком на бледного трактирщика, крестившегося в дверях, вскочил на коня и выехал на дорогу.

Путь отступления всё еще был виден – день был безветренный, и пыль оседала медленно.

– Вперед! Понч, дождись нас! И оружие собери!

– Понял… – буркнул Шурка. – Угу…

Олег погнал коня по пыльному шляху, да гнедок и сам разгорячился.

Вскоре впереди, за развилкой, показались люди и кони. Двое не хилых ворогов уходили на одной лошади – плащи так и трепетали.