Варварский берег

У коняки не было шансов – споткнувшись, животина полетела кувырком, и беглецы почесали на своих двоих.

Жека или Паха – издали не разобрать – выстрелил из Шуркиного мушкетона, да не попал.

Не угодил в беглеца, зато перебил деревце у дороги, и один из плащеносцев с разгону задел его.

Да так хорошо приложился к земле-матушке, что свечку в руки да отпевай – шея у него была вывернута не по здорову.

А под ноги смотреть надо!

Последнего из банды Сивого поймали за дорогой, у рощицы молодых дубков. Наподдали как следует, от души, да и повязали.

Подъехав, Сухов осадил коня и спросил бандюгана, дышавшего бурно и натужно – вот-вот веревки, стягивавшие грудь, порвет:

– Что вам приказал Корнелий?

Задышливо хапая воздух, плащеносец ответил:

– Мушкетеров… убить, а тебя… лекаря и еще одного… он всё время говорит «yosh-moyo»… обезоружить, связать… и приволочь в Орлеан. Корнелий… награду обещал за вас… по десять золотых за каждого!..

– Как нас ценят, ребята! – усмехнулся Олег.

Паха с Жекой хохотнули.

Сухов, поглядев на допрашиваемого, поинтересовался:

– Где именно Корнелий будет ждать вас в Орлеане? Бандит посмотрел на Олега исподлобья и отвернулся.

– Разговорить? – раздул ноздри Павел.

– Не стоит. Тристан, жить хочешь?

– Мне повторить вопрос?

– Корнелий обещал ждать до вечера среды в монастыре Святого Германа, – пробурчал Тристан. – Надо обратиться к отцу келарю или к настоятелю и передать им два денье и еще половинку разрубленной монеты. И кто-то из них проведет к странноприимному дому – Корнелий будет там.

– Понятно… Ты всё сказал? Ничего не утаил? Мы ведь тебя так просто не отпустим, проверим сначала, всё ли так. И, ежели что не сойдется в обители Святого Германа, шкуру с тебя спустим. Усвоил?

– Усвоил, – зыркнул бандюган. – А только я всё по правде выложил.

Сухов повернул коня, отъезжая. Быков и Жан вопросительно посмотрели на него.

Олег пожал плечами, и те сразу взялись за Тристана, распутывая на нем веревки.

Сначала бандюган даже помогал им в этом, а после стал беспокоиться. И не зря – Жан, скалясь в тридцать два зуба, затянул на шее у Тристана петлю, а Ярослав перебросил свободный конец через сук.

– Эй! Эй! – заорал наемник. – Ты же обещал мне жизнь!

Сухов сделал удивленные глаза:

– А разве я отнимаю ее?

В следующий момент веревка натянулась, и ноги Тристана оторвались от земли, задергались, словно в страшной пляске.

Досмотрев чужую смерть, Олег сказал:

– В Орлеан! Нам всё равно по дороге.

Орлеан, выстроенный на берегах Луары, помнил еще кельтов, основавших город Ценабум.

Но он чем-то не полюбился Юлию Цезарю и был разрушен. Через триста лет император Аврелиан прикинул, что неплохо бы и восстановить городишко.

Сказано – сделано.