Варварский берег

Броситься на прорыв, увертываясь от пуль, с огнем в очах. Глядишь, половине из нас повезет. Вот только не собираюсь я объяснять Гелле или Инге, почему не приволок и не сдал им на руки Понча с Яром. Не терплю женских слез.

– Не терпит он, – буркнул Пончик. – А чего это сразу Гелла? Может, это мне придется объяснять Елене… – По-онч… – затянул Быков.

– В том-то и дело, Шурка, что все мы внезапно смерт ны. А я хочу вернуться к своим без потерь среди личного состава. Понял?

– Чего тут не понять… Угу…

Эскадра повернула к востоку и следовала этим курсом до самых Леринских островов, что напротив Лазурного Берега.

На острове побольше размерами, нареченном Сент-Маргерит, сидела крепость Форт Руаяль, а за проливом к югу, на скалистом клочке суши с названием Сент-Оноре, располагался бенедиктинский монастырь.

Здесь к флотилии присоединился флейт «Бьенвеню», и Дюкен, не задерживаясь, повел корабли дальше на юг, мимо берегов Корсики и Сардинии, где постоянно ошивались берберские пираты.

Острова были малолюдные, а множество укромных бухточек подходили и как убежища, и как места для тайных рандеву.

Корсика принадлежала Наияснейшей Генуэзской Республике.

Северную половину Сардинии тоже генуэзцы присвоили, а вот на юг острова наложили лапу испанцы.

Перед отплытием, покидая Леринские острова, лейтенант-генерал собрал капитанов эскадры, дабы обговорить дальнейшие действия. На тот случай, если непогода или неприятель помешает кораблям быть вместе, предлагалось устроить рандеву у острова Галите, что неподалеку от Туниса.

Эскадра Авраама Дюкена, нигде более не задерживаясь, миновала пустынные берега Корсики. За нешироким проливом завиднелась Сардиния.

Фрегат «Йылдырым», покинув Варварский берег, направился к Сицилии, обходя благодатный остров с запада и двигаясь в сторону Палермо.

Невольницы не сидели взаперти – белый товар для падишаха должен быть только первой свежести, зачем же будущим одалискам чахнуть? Пускай подышат свежим воздухом.

Елена стояла у борта, наблюдая за синей полосой берега на востоке, и думала о бренности мира, о тщете всего сущего и прочих веселых вещах.

Сицилией и арабы владели, и викинги, прозывая остров Сикилеей. Теперь вот испанцы прописались.

Пройдет время, и Сицилия снова сменит хозяев.

Время – это единственное, с чем спорить бесполезно, ибо вечность стирает всё, даже вырубленное в камне или отлитое в металле.

Мелиссина зябко поежилась – ветер заметно посвежел, задувая с юга, но с собою он нес не жаркое дыхание Сахары, а промозглость. Хотя солнце, клонившееся к западу, жарило по-прежнему.

– Любуешься? – спросил Каравулык.

– Думаю, – ответила Сухова.

Одинокий вечер и ночь располагали к думам.