Княжич варяжский

И до Смоленска, где можно разжиться ячменной радостью, — полпоприща зимней дороги.

— Может, медовухи? — предложил Сергей.

Дёрруд мотнул головой, раздавил ни в чем не повинный глиняный кувшинчик и, сбросив напряжение, спокойно продолжил:

— У Сигурда Рагнарсона был доверенный человек, Скульд Крум. Рагнарсон дал ему хирд, чтобы тот отомстил какому-то Сигурдову обидчику. Больше на земле данов не видели ни Скульда, ни этого хирда.

— А при чем здесь Бирнир? — нетерпеливо бросил Машег, вынимая из запасного колчана очередную «пачку» стрел.

Сергей обратил внимание, насколько точные, неторопливые движения рук хузарина не гармонируют с его отрывистым резким голосом.

— Бирнир со своей стаей тоже пошел со Скульдом, — сказал Дёрруд. — И тоже пропал. Его родня после этого обеднела. Потому что Сигурд отнял у них земли на Сконе, которые подарил Бирниру. Я знаю об этом точно, потому что кое-что от тех земель досталось моему деду. А еще, — продолжал Убийца, — вместе с Бирниром пропал и родовой меч. О нем мне тоже мой отец рассказывал. Мол, из-за него и Бирнир пропасть мог. Проклятие на нем было: превращал своего хозяина в непобедимого воина. Ни один щит, ни одна броня перед ним устоять не могли. И ни один другой меч не мог поразить хозяина, пока меч у него в руке. Даже имя помню: Безымянный. Потому что в нем, говорят, жила душа воина, отказавшегося от имени.

— Душа воина? А такие бывают? — с восхищением проговорил Машег.

— Не часто. Но бывают. Вот у нашего хёвдинга такой. Только не проклятый.

— Это да, — согласился Машег. — Тем, что у Вартислава, раньше один хан печенежский владел. Как Варт у него клинок отнял, так удача у хана ушла. Вместе с ханством. А Варт видишь какой удачливый, разве нет?

С этим спорить никто не стал.

— А что за проклятие было у того меча? — спросил Милош. — Ты знаешь?

— Знаю. Бесстрашие. От него Бирнир прозвище и получил.

— Да ну? Разве это проклятие! — воскликнул безбашенный хузарин. — Храбрость — это же путь в славе и победам!

— Это путь на воронов пир, — проворчал Дёрруд. — Главным блюдом, — он покосился на прикрытую шкурой дверь, потом на девку.

Сергей знал, о чем думает дан: не послать ли все же девку за медовухой, раз пиво кончилось? Не послал.

— Храбрость — это когда не страх повелевает тобой, а ты — им, — сказал Убийца. — А бесстрашие — это когда бросаешься в одиночку на дюжину, даже не посмотрев, кто они."

"— Ну ты-то бросался, я сам видел! — возразил хузарин.

— Бросался, — согласился Дёрруд. — Но сначала смотрел. А когда у тебя в бою пропадает страх, то у тебя один выход: стать воином Одина. Один даст тебе ярость, которую дает нам страх. И радость от того, что ты повелеваешь страхом, а не он тобой, Один тоже даст. Но уже не твою, а свою.