Заповедь Варяга

За время совместной поездки они видели Варяга разным: вор мог быть развеселым и азартным, мог впадать в неоправданную задумчивость, а то вдруг становился сентиментальным и словоохотливым. Но никто из них не мог предположить, что смотрящий может быть еще и верующим. Но вместе с тем каждому из них было известно, что отношение к богу у заключенных особенное, и далеко не случайно практически в каждой камере имеется небольшая иконка, а то и целый иконостас, составленный по всем правилам церковного уложения. Если хранительницей не удавалось обзавестись заранее, то иконку лепили из хлебных мякишей. А среди зэков порой встречались такие мастера, что создавали настоящие шедевры, которые невозможно было отличить даже от настоящих.

В этом случае смотрящий ничем не отличался от многих заключенных и так же, как и все, носил скромный серебряный крестик, с которым когда-то принял крещение. Варяг настолько уверовал в его чудодейственную силу, что практически не снимал его с шеи. А если все-таки подобное случалось, то у него возникало ощущение незащищенности, как будто бы он лишался главной опоры в своей жизни. Как это ни странно, но большинство неприятностей с Варягом случались именно тогда, когда он лишался креста, – даже свой первый срок он получил за драку, во время которой у него с шеи сорвали тоненькую тесемочку с пластмассовым распятием. Владислав притронулся ладонью к вороту рубахи. Через тонкую мягкую ткань он нащупал сплетенную цепь и скромный крестик. Это прикосновение вернуло ему утраченное спокойствие. Теперь он был уверен, что худшего не случится.

– Церкви здесь нет, – отозвался подполковник, – но в двухстах метрах отсюда имеется небольшая часовенка. Кстати, если тебе интересно, она построена на пожертвования заключенных.

– Не удивительно, – без эмоций отозвался смотрящий. – А попа здесь можно найти?

– Уж не покаяться ли ты решил? – губы хозяина зоны удивленно расползлись в улыбке.

– А почему бы и нет? Или ты думаешь, что я только грешить умею? – зло скривился Варяг.

Христианская заповедь «не убий» не распространяется на поле брани. Но тем не менее каждый солдат, прошедший войну, должен пройти через покаяние в святом храме. И после раскаяния обязан держать строжайший пост, только тогда его душа может освободиться от налипшей скверны. Так и Варяг воспринял волю как искушение дьявола, некое поле битвы, где приходится много грешить и часто лукавить, заточение – лучшее место для искупления всякого душевного недуга. Вот только набрести бы на молельню попроще, и чтобы священник попался не шибко строгий, способный, не перебивая, выслушать до конца щемящую исповедь.

– Нет... Отчего ж, – неопределенно пожал плечами барин зоны."

"Варяг не был похож ни на одного из виденных им ранее воров.