Шаг в палеолит

 – Ты забрал моих детей.

Вот как так – ни телевидения, ни радио, ни телефонов, а только я вчера ночью озвучил своё решение, сегодня с утра уже все в курсе. Следят они за мной, что ли?

– И?.. – поторопил я его.

– Ты должен за это мне что-то дать.

Мне даже интересно стало, что он попросит.

– И что?

– Я хочу Большое копьё!

Вот это заява! Да он дурак, поди. Надо же, мою Прелесть ему отдай! А ведь вот та пара рож точно возле вождя ошивалась. Уж не он ли надоумил придурочного Кулика проверить меня на вшивость? А что, это в колдовстве он великий и ужасный, а дай в глаз, глядишь, и попроще станет. Вот и группу поддержки предоставил.

– Этих детей ты, Кулик, вышвырнул на улицу, где они загибались от холода и голода. Ты им никто. И для тебя у меня есть чудесное предложение. Ты прямо сейчас забираешь своих друзей и быстро-быстро идёшь в сторону стойбища. И я делаю вид, что тебя здесь не было.

– Если ты не отдашь Большое копьё, я сам заберу его!

– Ты такой отважный, Кулик, – я даже удивился, – не боишься меня, Большого шамана?"

"– Когда горит дневное око, сила шаманов совсем слабая. Сейчас не ночь, и твоё могучее колдовство не действует.

– Это кто ж тебе такое сказал?

– Шаман Пёстрый Полоз, уж он-то точно знает.

– Ах вот откуда ветер дует. Ну ничего, для тебя у меня есть особое, дневное колдовство, «Рукопашный бой» называется. Ща покажу.

И, прекращая пустые разговоры, резко подскочил к Кулику. Классическая двойка «подбородок – печень» – и Кулик кулем падает на землю. Ещё никто ничего не успел понять, а я бью ещё одного ногой «в душу», только онучи в воздухе мелькнули. Следующий отреагировать успел, да только кто так замахивается? Нырок под руку, снова печень и добивающий коленом в голову. Последнего, кинувшегося на меня, банально подхватил на «мельницу» и шмякнул о землю. Самый последний оказался самым трусливым или самым умным. В драку не полез, но и сбежать не успел.

Хотел, да я как заору: «Стоять! Бояться!» – он и замер, как кролик перед удавом.

Вот так-то. Помнят руки, помнят! С первого класса до самой армии в дзюдо ходил, а после армии ещё двадцать лет, пока реконструкцией не увлёкся, рукопашкой занимался. И сына приохотил. Так что ничего удивительного и сверхвозможного я не показал. С кем посерьёзней так ловко не получится, а на этих увальней вполне достаточно.

– Значит так, – оглядел я распростёртые и постанывающие, но тихонько, чтобы не тревожить меня громкими звуками, тела, – ты, Кулик, принесёшь мне три шкуры, вы, не знаю, как вас там, принесёте по две. Ты, что в драку не полез, как самый сообразительный, принесёшь одну.

– А можно, как самому сообразительному, совсем шкуру не приносить? – робко предложил он.

– Ого, да ты, парень, хват! – Я посмотрел на него другими глазами.