В сердце Бостона

– Не думал, что ты захочешь задавать мне вопросы.

– Я тоже не думала, – впервые за этот вечер ловлю во взгляде Кендалл неловкость. – Где ты был все это время, Бостон?

– А разве ты не знаешь? – усмехаюсь я.

– Нельзя отвечать вопросом на вопрос, зануда.

Теперь я улыбаюсь. И это первая искренняя улыбка за три года. И она вызвана тем, что Кендалл, как раньше, назвала меня занудой.

– Италия, – продолжаю улыбаться.

– Я так и думала. Лечил душу?

– Знаешь, забавно… – Кендалл задумывается, ее взгляд устремлен куда-то вверх. – Однажды я улетела в Италию, и нас с тобой разделили три года. Я вернулась. А затем на три года туда же улетел и ты… Совпадение?

– Не верю в совпадения. И ты тоже. Ты прекрасно знаешь, что это значит, Кендалл. Я вернулся за…

– Твой черед, – резко перебивает она, и мечтательный взгляд вновь сменяется холодным. – Спрашивал про родителей, кажется… Так вот. Я не разговаривала с ними на твой счет. Эта тема – табу. Они боятся ранить меня. Я боюсь задеть их. Так и живем.

– Все так просто? – беру стул, ставлю его рядом с Кендалл и усаживаюсь напротив. – Я ведь не был чужим человеком, которого можно вычеркнуть из жизни на скорую руку и так же быстро забыть.

– Не знаю, что тебе сказать, Бостон…

– Ты не пробовала сказать им правду?

– Это третий вопрос, – Кендалл съеживается под моим взглядом.

– Хорошо. Тогда расскажи мне правду. Почему ты прогнала меня из своей палаты? Почему не подпустила? К чему был этот судебный запрет? Три года гребаной разлуки. Я должен был быть рядом! – вскакиваю на ноги. – Я. А не кто-то другой. Я хотел, черт возьми, быть рядом с тобой! И в горе, и в радости. Так ведь говорят. В этом клянутся, когда любят. Так почему ты оттолкнула меня? Как могла так со мной поступить?

– А разве причина не очевидна? – Кендалл хватается на подлокотники инвалидного кресла и телом подается вперед, вскидывая подбородок. – Ты ослеп? Кажется нет! Очнись, Бостон, в этой комнате только один неполноценный человек! И это я!

– Господи, какая же ты глупая!

– Отлично. Ну и пусть. Глупым живется легче! Так перед смертью сказала твоя Скай.

И тут мы оба замираем. Я тянусь рукой к стулу, чтобы ухватиться за спинку, но он не выдерживает моего давления и падает на пол. Я спотыкаюсь и отшатываюсь назад, будто простреленный каждым словом, вылетевшим изо рта Кендалл.

– Бостон, я… Я не должна была… – глаза Кендалл застилают слезы. Она только сейчас осознала, что выкрикнула вслух.

Кажется, я потерял дар речи. Опадаю прямо на пол, на ворсистый бледно-бежевый ковер Джейсона, и сливаюсь с ним цветом лица.

Новые подробности буквально сбили меня с ног. Не то, чтобы я не хотел их знать. Я не был готов. Я хотел расспросить обо всем Кендалл, но позже. Боялся, что это окажется триггером для нее, а оказалось глубокой травмой для меня.