В сердце Бостона

Как она облизывает губы и старается резко отвести взгляд, потому что мы слишком долго смотрим друг на друга.

– С тебя хватит и трех, – после паузы выдыхает она, все так же не смотря мне в глаза.

– Мне не хватит и десяти…

Кендалл хочет посмотреть на меня, я вижу, как напрягается ее шея. Но она молчит. Поэтому я делаю глубокий вдох и обрываю повисшую паузу.

– Что тебя связывает с Джейсоном? – наспех спрашиваю первое, что вертится в голове.

Да, вопрос глупый. Самый идиотский из всех, что взрывают мой мозг, если честно. Вообще не понимаю, для чего озвучиваю этот бред. Ведь я хочу узнать сотню других более важных вещей. Например, как она, как себя чувствует, как справлялась все это время, не больно ли ей. Но я произношу вслух самую нелепую глупость и сразу же жалею об этом. Кажется, я сегодня возглавляю список придурков двадцать первого века. Кажется, сегодня я чертовски перенервничал, поэтому несу чушь.

– Серьезно, Бостон? – возмущается Кендалл, и я наконец-то ловлю ее взгляд. Пусть недовольный и раздраженный. Неважно. Главное, что она снова смотрит на меня. – Это все, что тебя волнует на данный момент?

Но я не могу спросить об этом так быстро. Язык не поворачивается. Поэтому продолжаю свою игру в идиота:

– Нельзя отвечать вопросом на вопрос.

– Ладно, – Кендалл откатывается обратно вглубь гостиной, чтобы быть подальше от меня. Даже сейчас она хочет держать на расстоянии. Я тоже рефлекторно делаю шаг назад. – Хочешь, чтобы я рассказала, что самое извращенное, грязное и неприличное делала с твоим лучшим другом?

– Вопрос был не об этом, – раздражаюсь.

– Или твой друг со мной?

Но стоит ей только произнести эти слова вслух, стоит только спровоцировать меня, моя фантазия уже рисует самые непотребные картины. Я не хочу их видеть. Мне хватило однажды. Я едва пережил. Но тогда и сорвался. И теперь я снова на грани. Не могу контролировать себя, когда дело касается Кендалл. Она только моя.

– Так вот, – она прищуривается и склоняет голову набок, оглядывая мое раздраженное выражение лица. – Самое пошлое, распутное, безнравственное с Джейсоном произошло…

– Кендалл, зачем ты так со мной? – я накрываю лицо руками и отшатываюсь к стене.

Я злюсь. Я бы мог развалить здесь все к чертовой матери. Но я не хочу. Руки не поднимаются. Душу щемит горечь, и она вытисняет гнев.

Заменить ей всех. Я бы смог. Ей бы не потребовался никакой Джейсон. Я бы был опорой, поддержкой, защитой, плечом, на котором можно плакать. Я был бы кем угодно, если бы она только захотела. Но ей не был нужен я. И это разъедает мне сердце. Ведь я ни в ком так никогда не нуждался, как в ней.

Да. Определенно и бесповоротно. Нужно срочно попросить прощения у Джейсона.

– Твои родители никогда меня не простят? – продолжаю я.

– Эй. Вообще-то моя очередь, – хмурится Кендалл.