В сентябре вода холодная

 – Автомобиль врезался в ограждение моста! Это очевидно!

Анна вынула телефон и показала Домрацкому увеличенный снимок ограждения, на котором был ясно виден подруб.

– Да, с этим не поспоришь, – заметил он, – здесь явно поработали топором.

– Ко всему могу добавить три важных момента, – сказала Анна. – Первый – на голове у Савельева, в области темени, был кровоподтек. Любой криминалист подтвердит: такое бывает от удара тупым предметом. Машина не переворачивалась, и, значит, удар по темени – это насилие. Второе – если бы машина врезалась в ограждение, на мосту остались бы осколки стекла, частицы краски и отвалившиеся детали. А их не было. Третье – в случае пролома ограждения на дверцах автомобиля имелись бы горизонтальные царапины. На фото их нет.

– Предположим, что Савельев попал в аварию до того, как его автомобиль съехал с моста, – сказал Домрацкий и подчеркнул: – Предположим. Где, по-вашему, могло произойти столкновение?

– Для меня совершенно очевидно, что тем утром Савельев не попал на правый берег Урута. Все случилось на левом. Думаю, кроме автомобиля Савельевых, в аварии участвовало по крайней мере еще одно транспортное средство. После столкновения машину волокли до моста, подцепив за буксировочные петли. Сам ехать он не мог.

– Насколько я понимаю, Анна Сергеевна, вы будете работать над этой версией? – поинтересовался Домрацкий.

– В таком случае мне нечего возразить, я младше вас по званию, да и не совсем в курсе дела.

– А я возражаю! – воскликнула Шкарбун. – И приведу свою версию, которая в результате окажется верной. Первое – Савельев застрелил жену в салоне, о чем говорят пятна крови на обивке сиденья. Девочку он, скорее всего, задушил, поскольку она спала в одеяле. Второе – подруб ограждения он сделал самостоятельно в рамках инсценировки, а потом сдал задним ходом. Третье – Савельев был пьян. Вполне допускаю: перед тем, как съехать в реку, он мог во что-нибудь врезаться, но сильно сомневаюсь, что мы когда-нибудь это докажем.

– Для меня главное совсем другое… – задумчиво проронила Анна.

– А вы скажите, скажите, – подбодрил ее Домрацкий.

– Сейчас для меня не важно, как убили Савельевых. Важно – за что. Причина – та самая печка, от которой следует танцевать.

– Это вы приехали танцевать, а мы здесь работаем. – Шкарбун зыркнула на Домрацкого, и тот ее осадил:

– Полегче, Ирина Ивановна, что-то вы разошлись.

Но Анна будто не замечала ее колкостей.

– И вот что еще не дает мне покоя… Савельева вынудили съехать с хорошей трассы на гравийку. Его словно загоняли в ловушку. – Чуть помолчав, Стерхова закончила мысль: – И в конце концов загнали.

– Не усложняйте там, где не надо, – категорично заявила Шкарбун. – Савельев был пьян и на трассе боялся нарваться на гаишника. Вот вам причина.