Одна ночь в Венеции

Молодой человек любил кататься на лошади – и вот… Но местные крестьяне решили, что это Вера ему отомстила за то, что он так быстро о ней забыл, и призвала жениха к себе. Я, наверное, уйду в монастырь, – внезапно сменив тему, заявила графиня. – Надо же, чтобы кто-то молился за Павла, чтобы он знал: здесь его не забывают…

И женщина снова расплакалась навзрыд, закрыв руками лицо.

Домой Амалия возвращалась вконец утомленная. Баронесса чувствовала себя старой и несчастной, а в деле, которое она пыталась расследовать, не было видно ни малейшего проблеска. Раньше ей удавалось хладнокровно вести расследование в любых обстоятельствах, однако глубокое горе графини болезненно отозвалось в ней. Да еще оказавшись на месте преступления, она поймала себя на том, что ей крайне тягостно там находиться. Кроме того, Амалия не любила водку, почти никогда не пила ее, и от непривычки у нее разболелась голова.

«Ничего, – подумала баронесса, – скоро я буду дома, и все мои будут рядом… Кто же все-таки убил графа? Точно не бывшая содержанка – эта женщина в глубине души убеждена, что стоит ей только постараться, как тот, кто ее бросил, с радостью к ней вернется… Тогда кто? И самое главное – за что? А кстати, имеет ли вообще смысл мое расследование? У меня на руках нет практически ничего, а в распоряжении Папийона множество помощников, новейшие достижения криминальной науки и наверняка наказ префекта во что бы то ни стало поймать убийцу… Вот открою завтрашнюю газету, и пожалуйста: окажется там пошлейшая история. К примеру, покойный граф зазвал к себе в гости девицу легкого поведения, та поняла, что в особняке только один человек, и навела на дом дружка, который из ревности убил хозяина. А комиссар Папийон, само собой, на высоте, потому что сумел поймать его в два счета. Слуга не заметил признаков чужого присутствия? Так необязательно же было той девице пользоваться ванной и посудой или терять свои вещи…»

– Приехали, сударыня! – доложил шофер, прервав размышления хозяйки.

Едва Амалия вышла из машины, как к ней подскочил какой-то субъект в потрепанной кепке и сделал попытку ее сфотографировать. Антуан ухватил его за ворот, но тут на тротуаре материализовался другой субъект, с блокнотом и ручкой наготове.

– Сударыня, это правда, что ваш сын поссорился с графом Ковалевским незадолго до того, как произошло убийство? Они оба были влюблены в какую-то певицу?

«Начинается…» – с досадой подумала Амалия.

Плечистый Антуан решительно оттеснил мужчину, и баронесса проскользнула в дом, невольно ускорив шаг.

– Сударыня! – кричал ей вслед газетчик. – Люди имеют право знать правду! Помните, вы все равно ее не скроете! Правда все равно настигнет вас!

Антуан высился перед ним, загораживая вход.