Физрук: назад в СССР

Я задумался. Конечно, через Груню, наверное, можно толкнуть, что угодно, включая — списанный бомбардировщик, и будут у меня живые деньги, не придется крохоборничать, но… это ведь спекуляция, верная уголовная статья. Я не для того второй шанс получил, чтобы оказаться на зоне, которую мне удалось избежать в первой жизни. Так что нет, Иннокентий Васильевич, крутись сам. Я тебе разок помог и будя. А вообще мне не нравится, когда меня разводят любыми способами.

— Нет, Кеша, — сказал я. — Извини. Я тебе помог по старой дружбе, но спекуляцией заниматься не собираюсь… Ты там меня пивком и воблой угощал, так вот… — Я добавил к тем бумажкам, что уже лежали в бардачке еще сотню.

— Эх, как был ты комсомольцем-добровольцем, так им и остался, — с досадой проговорил он. — Я уж было обрадовался, что ты человеком стал…

— Благодарю за откровенность, — сказал я, открывая дверцу.

— Ты чего? — всполошился Стропилин. — Обиделся, что ли?.. Я же пошутил! Поехали, Лизонька, нас накормит!

— Аппетит пропал…

Я выставил ноги наружу и начал вставать.

— А ведь ты меня не знаешь, Данилов! — прошипел он мне в спину. — Я это сразу понял, как только увидел тебя на набережной, с вчерашней «Правдой» в руках…

Вернув ноги на полик салона, я повернулся к этому барыге и посмотрел ему прямо в наглые глазенки. Ему стало не по себе, но он еще храбрился.

— А ведь ты прав, Кеша, — импровизируя, заговорил я. — Своего закадычного дружка Кешу Стропилина я знал совсем другим… Он был, конечно, тот еще жлоб, за копейку готов был родную бабку удавить, но еще не толкал налево дефицит, предназначенный для простых работников районного комитета комсомола…

— Какую бабку! — нервно выкрикнул он. — Вранье это! Она сама угорела!

Мне с огромным трудом удалось сохранить невозмутимый вид. Надо же! Про бабку я ляпнул просто так, для образности, и угодил в точку! Похоже, было на совести комсомольского активиста Стропилина черное пятнышко. И еще какое! Через минуту «жигуленок» Кеши уже мчался к перекрестку, а я стоял на кромке тротуара, слегка обалдевший от стремительности развивающихся событий.

Однако оказалось, что судьба на сегодня еще не исчерпала своих сюрпризов. Не успел я сделать и сотни шагов, как услышал визг застопоренных тормозами шин и голос, меня окликнувший. Я обернулся. Из «Мерседеса», который я видел на стоянке возле элитного кабака, вылез, весь в белом, Корней Митрофанович Коленкин, «автомобильный бог» города Литейска.

— Какая встреча! — воскликнул он, раскрывая свои «божественные» объятья. — Вот не ожидал… Торопишься?..

Я пожал плечами.

— Да нет, уроки у меня только закончились…

— Так поехали ко мне! — предложил он. — Разговор есть."

"Мне было все равно и я согласился.