Физрук: назад в СССР

Цокая когтями по паркету, ко мне подошел сенбернар, уткнулся носом в колено, словно приглашая почесать его за ухом, что я не без удовольствия и сделал.

— Уже познакомились, — сказал Коленкин, появляясь в гостиной. — Его зовут Бруно. Хороший пес, но слишком добрый.

Бруно рухнул на брюхо, вывалил из черной пасти розовый язык и шумно задышал. Послышался скрип. В комнату вошла барышня, лет двадцати пяти, в коротком сером платьице, в переднике и кружевной наколке, катя перед собой столик на колесиках, накрытый салфеткой. Под нею обнаружилась бутылка кальвадоса, пара рюмок, прозрачная вазочка с ломтиками лимона и тарелка с канапе. Горничная откупорила бутылку, наполнила рюмки и вопросительно взглянула на хозяина дома.

— Спасибо, Даша, — сказал он. — Дальше мы сами.

Барышня присела в книксене и удалилась, цокая каблучками.

— Видал? — спросил «автомобильный бог», показывая глазами ей вслед. — Думаешь, я ее… того?.. Ни-ни… С прислугой и секретаршами — никогда. Мой принцип!

Я промолчал.

— Давай по маленькой! — сказал он, поднимая рюмку.

Мы чокнулись. Выпили.

— Закусывай… — предложил хозяин. — Это так, аперитивчик… Потом пожрем нормально. Мы же оба с работы…

Он тут же снова наполнил рюмки. Я понял, что закусывать придется, ибо накидаться на голодный желудок в мои планы не входило.

— Ты и вправду карате знаешь? — спросил он после второй.

— Немного, — признался я. — В основном — самбо и рукопашный бой из офицерского курса.

— Солидно, — оценил хозяин дома. — Значит, сможешь с пацанами заниматься?..

— Да вот, думаю секцию организовать в школе…

Он отмахнулся.

— Секция в школе — это все фуфло! — пробурчал хозяин дома. — Будешь при нашем городском спортобществе числиться… Я с Панкратычем уже провентилировал этот вопрос… Он всеми руками «за». Ставку тебе, тренерскую организует, ну а общественность… — Он подмигнул… — тоже кой-чего подкинет… Главное — пацанов наших натаскай…

— Почему же только пацанов, — решил проявить я инициативу. — Девчонок тоже можно…

— Это ты брось! — скривился «автомобильный бог». — Девки — эта балет, коньки, гимнастика…

— Так я имею в виду — взрослых, — не собирался сдаваться я.

— Взрослых? — удивился Коленкин. — Зачем?

— Для самозащиты…

Он снова наполнил рюмки, махнул и пробурчал:

— Это чтобы они нас не просто бросали, а через плечо?.."

"— Ночью, на улице подойдет какой-нибудь урод с ножичком, — вкрадчиво произнес я, — хорошо, если часики снимет, а если — трусы?..

— А ведь верно! — оценил мою мысль Митрофаныч. — Я-то разведен и что там с бывшей моей снимут, мне до лампочки, а вот другие оценят… Это ты хорошо придумал, действуй… Будешь за две секции бабки рубить…

Мы опять выпили.