Физрук: назад в СССР

Митрофаныч распахнул пассажирскую дверцу своего раритетного авто и я погрузился в его кожаные, пахнувшие дорогим парфюмом недра. Да, это тебе не «ВАЗ-2101». Движок мягко заурчал и «Мерс» покатил по раздолбанному асфальту, покачиваясь на подвеске, словно яхта на пологих волнах. Мы довольно скоро миновали городскую черту и выехали на относительно гладкое и ровное шоссе. Я понял, что директор станции технического обслуживания живет за городом. Вырвавшись на оперативный простор, он поддал газку и иномарка шестьдесят пятого года выпуска полетела, как ракета в кино.

Мельком взглянув на спидометр, я увидел, что стрелка покачивается возле сотни километров в час. Не сбавляя скорости, «автомобильный бог» промчался мимо поста ГАИ и я заметил, как вытянулся в струнку постовой. М-да, похоже, что Коленкин в городе значительная фигура, не то, что этот мелкий спекулянт Стропилин, который, скорее всего, попытался меня припугнуть, да не на того нарвался. Пускай теперь сам трясется. Чтобы там у него ни было с бабкой, но он явно боялся этой темы.

Лихо вписавшись в поворот, с указателем «Крапивин Дол — 3 км», иномарка покатила уже совсем по отличной бетонке и вскоре подъехала к железным воротам, врезанным в добротный забор, над которым виднелись красные двускатные крыши и пожелтевшие кроны деревьев. Митрофаныч посигналил, ворота разошлись в стороны и «Мерс» покатил по улицам элитного загородного поселка. Молчавший всю дорогу владелец ретро-автомобиля, вдруг заговорил:

— Вот в этом доме живет первый секретарь горкома, — сказал он, показывая на двухэтажные хоромы под черепичной крышей. — А в этом — заведующий базой промторга. — Дворец завбазы мало уступал жилищу первого секретаря. — В этой хибаре классик нашей литейской литературы Миня Третьяковский. — Дом классика и впрямь казался хибарой рядом с другими. — А вот здесь я, грешный…

Грешный «бог» жил, пожалуй, получше первого секретаря и завбазы, но похуже, чем я когда-то. Вернее — еще буду жить. Пока что я хожу в среднюю школу в Кушке… Директор СТО опять посигналил и ворота, ведущие во двор его дома, тоже начали отворяться. Митрофаныч не стал сам загонять внутрь свой авто, а полез из салона. Я — тоже. Подошел мужичок лет сорока, поздоровался с Коленкиным и сел за руль, видимо, для того, чтобы поставить «Мерс» в гараж.

Хозяин же повел меня через калитку, от которой к крыльцу вела мощеная плиткой дорожка и мы поднялись в дом. Его внутренние интерьеры должны были, наверное, повергнуть в шок простого школьного учителя, но мне приходилось видеть и покруче, поэтому я не глазел, не охал и не ахал, а прошел в гостиную и уселся в кресло. Митрофаныч с кем-то громко разговаривал, не то спорил, не то распоряжался.