В трущобах Индии

Эдуард покраснел при этом фамильярном обращении и отвечал в смущении:

— Я не позволю себе курить при вашем превосходительстве.

— Полно, Кемпуэлл, — продолжал ласково вице-король, — один раз не в обычай, как говорят французы. — И он подал ему ящик с ситарами, а затем снова обратился к начальнику полиции.

— Я подумаю о том, что вы мне сказали, Ватсон!.. Я подумаю, будьте уверены… Но не буду больше посылать своих писем на почту, — прибавил он с лукавой улыбкой.

— О, сэр, — отвечал Ватсон с некоторым смущением.

— Исполняйте ваш долг, Ватсон… исполняйте ваш долг; мы читаем с удовольствием все сведения, которые вы присылаете нам утром…

— И которые известны только вам и мне, сэр!

— Кстати, Ватсон! Сегодня вечером, кажется, должен явиться знаменитый следопыт, который откроет убежище Нана-Сагиба?

— Да, сэр, он передал мне, что готов служить вашему превосходительству.

— Неужели же вы думаете, что он успеет там, где погиб несчастный Кишная?

— Он, напротив, имел успех, сэр! Вспомните последние депеши, полученные нами. Не допусти он так глупо повесить себя, завладев несколькими европейцами…

— В числе которых находился и я вместе с отцом и матерью, — прервал его молодой офицер.

— Ба! Я и не знал этого, — удивился вице-король.

— Он не знал, вероятно, какое положение в обществе занимают его пленники, — продолжал Ватсон, — а так как в награду за оказанные услуги мы разрешили ему праздновать тайно великую пуджу тугов, то он нашел, что несравненно лучше будет предложить богине Кали кровь людей более высокого происхождения, чем первых встречных бродяг, пойманных в лесу.

— Расскажите мне всю эту историю, Ватсон, она очень интересует меня; всего девять часов, и мы имеем достаточно времени, чтобы поболтать за сигарой. Эти свободные часы досуга, когда я могу жить, как живут обыкновенные люди, и беседовать с друзьями, не обдумывая каждого слова, каждого поступка, бывают так редко…

— Участь всех властителей, сэр!

— К счастью, я буду им всего пять лет…

— Возобновимо, ваша милость!

— Не желаю, Ватсон! Мое самолюбие пострадает, разумеется, если меня отзовут отсюда до истечения срока, но верьте мне, мой друг, видеть кругом себя пошлые лица, которые стараются проникнуть в ваши мысли, ваши намерения, дабы сообразовать с ними свои собственные поступки, — лица, которые всегда готовы на самые низкие извороты и с утра до вечера курят вам фимиам, а за спиной вашей строят козни, лгут, устраивают заговоры, надувают, — все это так грустно и дает вам в то же время такое жалкое представление о человечестве, что я решил по истечении пяти лет вернуться в свое родовое поместье в Шотландии и жить вдали от всех этих душу надрывающих мерзостей.