Обольстительница в бархате

— Дьявол его забери! Это все мой кузен, он заразный! Чего я только не наговорил!

— Вы заговорили стихами, — сказала она. — Определенного жанра. Стихами, предназначенными для дам, за которыми ухаживают.

Однако Лисберн без всяких ухаживаний уже завоевал ее, не приложив для этого вообще никаких усилий. Он покорил ее с первой встречи, когда она увидела его в Британском Институте. А потом по уши влюбилась и отдалась ему… Каким абсурдно быстрым оказался этот путь, что было удивительным для разумной девушки, прочно стоявшей на земле.

Возможно, все так случилось, потому что для нее это было чем-то непривычным.

А возможно, тут сыграли роль сэндвичи.

— Этого я и боялся, — сказал Лисберн. — И что, работает?

— Вовсе нет. — Повернувшись к нему спиной, Леони взяла в руки счет и принялась изучать его, хотя цифры и слова в нем могли бы с таким же успехом быть греческими, арабскими или китайскими.

Она услышала, как Лисберн пересек комнату, но не подняла головы. Ей это было не нужно. Леони ощутила его присутствие у себя за спиной. В воздухе повисло ожидание. Этот мужской запах… Это напряжение, сгустившееся между ними… Что бы там ни было, но он заставлял воздух вибрировать, как струны у арфы.

— Что это у тебя? — тихо спросил Саймон. — Счет от поставщика тканей?

Леони заставила себя сосредоточиться.

— Надо поговорить с ним. Объемы какие-то странные, и мне кажется, он поднял цены с прошлой недели. Девять шиллингов и шесть пенсов за люстрин?

— Сколько всего люстрина? — Голос у него зазвучал на несколько тонов ниже.

Она ощутила его дыхание на шее. Все, что Леони могла сделать, — это не задрожать. Она сглотнула.

— Пятьдесят шесть ярдов. Должно быть, Софи заказала. Она всегда…"

"— Пятьдесят шесть ярдов люстрина по девять и шесть за ярд. — Он проговорил это тем же самым тоном, как тогда, когда держал ее в объятиях.

— Да, — подтвердила Леони.

— Что еще?

— Это важно?

— Прочти, — приказал он.

Его голос проникал до глубин ее естества. Он не прикасался к ней, однако у нее было впечатление, что его руки — везде. Его губы — тоже.

— Девяносто восемь элей армоизина, — прочитала Леони. — По одиннадцать шиллингов и девять пенсов за эль.

— За эль, — повторил Лисберн.

— Да.

— Продолжай.

— Шестнадцать ярдов тонкого бархата по пятнадцать шиллингов три пенса за ярд.

— Ммм. — Его щека прикоснулась к ее щеке. — Не останавливайся.

— Сто двенадцать ярдов…

— Сто двенадцать ярдов? Так много? — Он поцеловал ее в чувствительное место за ухом.

Леони затрепетала.

— Не останавливайся.

— Сто двенадцать ярдов черной принсетты по двенадцать шиллингов, ноль девять за ярд.

Она продолжала дальше зачитывать счет, а Лисберн принялся целовать ее и, подбадривая, бормотать в ухо:

— Еще цифр. Добавь еще цифр.