Обольстительница в бархате

Он взял ее прямо тут, на ее столе, и она тоже взяла его бесстыдно, с радостью, почти со смехом, а жар и желание в ней разгорались и разгорались. Она смеялась даже когда стонала. Ей казались смешными их полузадушенные крики наслаждения. Она смеялась над их глупыми перешептываниями и над шалостями вообще.

Это была величайшая шалость и величайшая радость. Леони была счастлива и становилась все счастливее и счастливее. И дальше уже было некуда. И все вдруг стало совершенным в один восхитительный момент.

Она насладилась этим моментом, пока он длился, и отложила его в памяти, когда он закончился. И знала, что это останется с ней навсегда, даже после того, как он уйдет насовсем и забудет ее.

* * *Позже

Что Лисберн собирался сделать…

…пока разум у него пребывал в рабочем состоянии…

…так это пофлиртовать — или соблазнить ее — и мало-помалу довести ее до постели или по крайней мере до кушетки наверху.

А что получилось в итоге? Наклонившись над своим столом, Леони сосредоточенно вглядывалась в счета и оглашала количества и цены своим отрывистым деловым голосом. Его ум словно провалился в темноту, наделив почетной обязанностью думать головку, которая ниже пояса."

"А потом, позанимавшись любовью способом, который ассоциируется с куртизанками и с искушенными в этих делах деревенскими девицами — но, уж конечно, ни в коем случае не с молодой женщиной, которая стала ею совсем недавно! — она засмеялась.

Лисберн так и замер в позе кобеля, нависая над ее спиной. Он пытался восстановить дыхание и способность думать, а Леони, положив локти на стол и подперев щеки ладонями… смеялась!

На этот звук откликнулось его сердце и то, что осталось от его ума, и он тоже рассмеялся!

Леони оторвалась от стола и, повернувшись к нему, взяла его лицо в ладони, а потом поцеловала. Этот поцелуй пронзил его, как молния пронесся до ногтей на пальцах, до самых кончиков волос.

Затем она отстранилась и сказала:

— Пойдем наверх.

* * *Еще позже

Саймон проснулся от того, что мягкие округлые ягодицы прижались к его паху. Шелковистое плечо, в которое он уткнулся лицом, чудесно пахло лавандой и Леони. Его рука обвивалась вокруг ее талии, ладонь лежала у нее на животе. На полностью обнаженном животе!

Он не помнил, как раздевался, но когда открыл глаза, в щель между занавесями кроватного полога увидел последствия сексуальной оргии. Одинокая свеча освещала скомканную одежду, висевшую на стульях, разбросанную по полу, свисавшую со столбцов кровати.

Тут он все вспомнил.

Молниеносное раздевание, а потом медленное, тягучее течение времени, когда они занимались любовью.

Лисберн улыбнулся.

Поцеловал ее в плечо, и Леони повернулась к нему, обхватила его руками за шею. Лисберн снова поцеловал ее, и сердце у него помчалось вскачь, непонятно почему.