Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов

Глаза его весело блестят, а я изображаю ужас и прикрываю рот ладошкой:

– Так значит, вы девственник?

Отрывисто засмеявшись, Санаду запрокидывает голову. Но в нарочитом веселье мне чудится неловкость. От удивления даже спрашиваю:

– Что, правда?

– Нет, конечно, – не глядя на меня, мотает головой Санаду, и чёрные пряди скользят по его плечам и спинке кресла. Поглаживая подлокотники, Санаду смотрит в потолок, позволяя любоваться своей скульптурной шеей с чуть островатым кадыком. – Вообще-то это я должен был смутить вас намёками и вопросами, а не наоборот."

"А он красивый. Не модной красотой здорового цвета кожи, чувственных губ, квадратного подбородка и шкафообразной ширины плеч, а будоражащей красотой стремительного хищника – гепарда… или пантеры. Невольно вспоминаются прикосновения к его телу: жилистый, гибкий, невероятно сильный, даже жарко становится – как тогда, в танце. А бледность тоже по своему интересна: делает его похожим на произведение искусства… на статую.

Ну и придёт же такое в голову!

– Кому должны меня смутить? – возвращаюсь к разговору.

– Моему скверному характеру, конечно, – Санаду облокачивается на подлокотник и упирает подбородок в кулак. – А то как так: девушка просыпается в моей постели и даже сохраняет нервы целыми? Не порядок!

Улыбка его становится всё шире…

– Прежде чем укладывать меня в свою постель, вашему скверному характеру стоило бы задуматься, а хватит ли силёнок потревожить мои нервы.

– А если я скажу, что вы, напившись чудо-чая, бессовестно меня домогались?

Ну, подумаешь, кору пощупала немного, а он сразу думает плохое.

– То, что я не помню, не считается, – картинно пожимаю плечами. – Но можете высказать претензии тому самому чаю.

А если и не только кору щупала, не переживать же о том, чего я не помню и за что не отвечаю.

– Я не говорил о претензиях, – хмыкает Санаду.

– Вы просто моральную компенсацию выбиваете за то, что я вашу кровать заняла, и вы из-за этого не выспались? Так я не по своей вине. И вообще жертва: вдруг меня за это ваши поклонницы обидят?

Чёрные глаза Санаду распахиваются шире. И у меня холодеет в груди: моя невинная фраза напоминает ему о Маре.

Но Санаду быстро берёт себя в руки и даже улыбается:

– Я бы на вашем месте больше волновался о том, что факультет менталистов узнает, кто же виноват в моём плохом настроении из-за недосыпа. Они страшнее отжимавшихся некроманток будут.

– Тогда мне надо скорее покинуть вашу постель, – на краю обширной кровати я замираю, сначала осматривая софу, каминную полку, три резные двери и, наконец, обращая взгляд на Санаду. – А вы мне одежду принесёте? Или мне в сорочке с одеялом наперевес здесь расхаживать?

– Почему бы не в сорочке? – приподнимает бровь Санаду. – Вас вроде даже обнажённый вид не смущает.