Попаданка ректора-архивампира в Академии драконов

"

"За одной из резных дверей скрывается гардеробная, в которой я без зазрений совести меняю неудобное одеяло на просторный мягкий бархатный халат Санаду. Укутавшись в длинные полы, вдыхаю пропитавший одежду аромат кофе и можжевельника.

После чего отправляюсь на дальнейшие исследования.

Санузел… раза в два больше комнаты институтского общежития, в которой мы жили втроём.

Мраморная отделка. Рельеф со сценой купания, причём все купающиеся в целомудренных тогах. Серебряные цветочные узоры.

А ванна…

Огромная ванна в форме белоснежной раковины… Внутри даже выемки есть для более комфортного сидения и сопла, как у джакузи.

Ничего не знаю, но я хочу в неё! Если что – буду валить своё поведение на остаточные опьяняющие свойства чая, и если кому-то кажется, что его действие уже прошло, то ему только кажется.

Поправ всякое уважение к частной собственности, я среди бутылочек выбираю пену с ароматом жасмина и открываю серебряные краны.

Всё, я хочу быть соректором этой Академии и такой же дом!

***

– Странная какая-то ситуация, – принёсший поднос Санаду замирает в дверях ванной комнаты. У него и кружка с кофе, и блинчики, и мисочки с соусами. – Вроде соректор здесь я, а студентка – вы…

Пена здесь магическая, как и весь мир, поэтому налитой по земным привычкам порции… кхм, многовато. Короче, я могу не беспокоиться о том, что Санаду застаёт меня за купанием, потому что под глухой шапкой пены разглядеть ничего невозможно.

Пена же (немного лишняя) окружает дивную ванну метровым переливающимся «сугробом».

– Но я ваша гостья, – выдаю из глубин пены. – Так что вполне логично, что вы за мной ухаживаете. Вы же телекинезом мне поднос отправите, да?

Высунув из пены руки, я нежно-нежно смотрю на Санаду, потому что очень хочу эти блинчики, аромат которых пробивается даже через запах жасмина.

– Отправлю, – хмыкает Санаду и разжимает пальцы.

Поднос, просев на полсантиметра, выравнивается и плывёт ко мне.

Слава телекинезу!

Ухватив посылку, я нижней частью подноса прибиваю вездесущую пену. И только заполучив еду, вспоминаю о совести:

– Простите за беспорядок.

– Да ладно… я уже начинаю привыкать, – как-то обречённо произносит Санаду, разворачивается и указывает в сторону. – Полотенца в стенном шкафу вон там. С пеной потом служанка разберётся.

– Простите, – добавляю я в спину Санаду, но он только отмахивается.

А я пристраиваю поднос на бортике и улыбаюсь блинчикам.

***

«Не думай об обнажённой девушке в своей ванне», – с лёгкой мысленной насмешкой над собой повторяет Санаду.

Он лежит на софе в кабинете, прикрыв глаза сгибом локтя.

«Не думай об обнажённой девушке в своей ванне…»

Сигнальные чары особняка оповещают его об очередной попытке Валариона прорваться к Нике, и это позволяет не думать.

Хотя бы немного.