Казак в Аду

Но казак Кочуев почему-то от перевода отказался, вместо этого он сделал малозаметный жест кистью правой руки, и обнажённая сталь златоустовской шашки замерла у основания носа старца. Лучники вскочили мгновенно, но стрелять в толпе не рискнули…

— Повтори, — невежливо прошипел бывший подъесаул, и даже сама Рахиль отшатнулась в сторону, настолько страшным стало его лицо.

Все замерли…"

"— А… чё не так-то?! — не сводя глаз с блещущего клинка, тонко простонал дед с рогами. — Обычное дело… обряд освящения поля… берём девку твою и… это… всем миром там же… Дак и ей удовлетворение, и миру польза великая — урожайный год буде-э…

— Не будет, — уверенно покачал головой молодой человек, и все лучники как-то сразу поняли: одно лишнее движение — и они станут сиротами…

— Ша, я распробовала ситуацию! Оно жутко лестно, здесь полно симпатичных мальчиков, но… — напряжённо сложила ручки на груди воспитанница суровой армейской школы Израиля. — Господин подъесаул щас бегло переведёт вам с идиша, куда вам следует идти сомкнутым строем с такими нескромными предложениями. Не говоря уж о том, шо я грешница и давно не невинна, таки мы пять раз целовались. Обломитесь на корню!

— Целовалась?! Челомкалась не единожды! — с большим огорчением загомонили в толпе. — От ить молодёжь пошла, а ликом-то сама агнец-отроковица! Другой обряд надобен… время есть покуда…

— Его вон просите, аспида ревнивого, — раздражённо, с натянутой улыбочкой бросил старец. — Не тронем девку твою, не обидим землю-матушку грешницей… Но другой-то обряд почему нельзя?! Нынче ить ночь на Ивана Попаду…

Бывший филолог на секунду задумался, перемигнулся с фронтовой подругой и отправил шашку в ножны. Распорядитель прокашлялся, вновь принял достойный вид и, стараясь не глядеть в глаза этому сумасшедшему подъесаулу, продолжил нести сивый бред:

— В ночь на Ивана Попаду бабы да девицы во Пучай-реке без одёжи плещутся. За то им вода силу живую даёт, род множить. Нам, мужьям, надлежит им себя преподнесть. Какая кого выберет, так она его и…

— И… шо?! — заинтересованно вытянула шейку юная еврейка, автоматически снимая с плеча «галил». — Ванечка, цыц! Я хочу дойти сама, без сурдоперевода. Таки шо эти бабы и девицы будут в голом виде пытаться выбрать в МОЁМ казаке?..

— Не грубиянничай и не суди о недосягаемом умом коротким, — строго обрезал старец, добровольно подписывая себе смертный приговор. — Таинство сие древнее, предки наши из вотчины индусской его сохранили.