Казак в Аду

Она уже была полностью одета, автоматическая винтовка на боевом взводе, весь облик дышит отмытостью и готовностью ко всему, а о недавнем искушении плоти не напоминает абсолютно ничего — все пуговки, до самого воротничка, застёгнуты наглухо! Казак Кочуев мрачно застонал, он в очередной раз почувствовал себя полным идиотом, ярко осознав, ЧТО ему было предложено и от ЧЕГО он отказался. Поздно, поздно, поздно…

— Намылись, поди? Выходите, что ль! — тонко потребовали снаружи, и одна из достопамятных тёток без стука вломилась в баньку.

Какие бы подозрения ни были на её счёт у образованного молодого человека, но с ходу рубить шашкой он никого не стал. Подкрутил усы, пропуская отважную военнослужащую вперёд, и только на свежем воздухе воочию оценил обстановку. Не слишком радостную, но и не так уж фатальную, чтоб застрелиться на месте.

Во-первых, все ребятки-лучники уже спустились с гор и сидят вокруг, тихо переговариваясь, но не выпуская из рук оружия. Во-вторых, из норок-землянок понавылазил самый разный народец в домотканых портках и рубашечках с вышивкой, все с интеллигентными лицами, многие в очках, интеллект, как говорится, с морды лопатой не сотрёшь. Глаза ласковые, в ладошки прихлопывают, то ли праздника ждут, то ли, наоборот, нервишки сдают в ожидании чего-то не особо приятного. А главный распорядитель, тот самый седобородый старец с оленьими рогами, торжественно встал перед нашими героями, раскинул руки и провозгласил:

— Милость Мажьбога и Умруна на челах ваших! Храбрые сердца в персях ваших, борзо и смело обряды учиним благоденствия Рота ради! Внемлите, вопию вам!

— Ваня, шо имел в виду припадочный, переведите, — скосив невинные очи, попросила «дщерь иудейская».

— Мы с тобой классные ребята, по целому ряду соответствующие необходимым параметрам. Поэтому, если вкратце, нас принесут в жертву.

— Ой, мама, и шо они все помешались на этом однообразии? Могли бы, смеху ради, принести в жертву себя!

— Кому? — не понял казак.

— Нам! — улыбнулась еврейка. — Но чую, шо у них нет на то ни капли чувства юмора. Продолжайте речь, старче…

Старец смутился, потёр рукавом нос, поправил на седых кудрях обруч с ветвистыми рогами, выразительно посмотрел по сторонам, словно ища поддержки у остальных. Вокруг Ивана и Рахиль незаметно обосновалась довольно плотная толпа, человек в сорок-пятьдесят. Не агрессивные, скорее наоборот, так и лучатся дружелюбием. Только у многих руки дрожат от возбуждения и взгляды чрезмерно масленые. Причём на обоих сразу, и на парня, и на девушку, даже трудно сказать, на кого больше.

— До тьмы ночной таинство свершить должно! Дева невинная плотью своей безгрешной сподобит поле наше урожаю.

— Ваня, переведите.