Узел

— Ты должна сказать «нет» и убедить мать, чтобы она выбросила из головы свою идею-фикс насчет золотой медали, — негромко, но внушительно говорю я.

— Я не хочу с ней ругаться.

— А выглядеть дурой ты хочешь? Все поймут, что тебе эту медаль купили, будешь ходить, как оплеванная. Зачем тебе это нужно? Какой в этом смысл? Я понимаю тех, кто за бюджетное место задницу рвет, тебе-то какая разница. Тебе только нужно выбрать, где ты хочешь учиться, и ты будешь там учиться. Зачем крайности?

— Конечно, — с ноткой зависти сказала Полька, — у самой-то медалька — золотая.

— Поверь. Окончишь школу, поступишь, через полгода всем будет глубоко похрен какая у тебя медаль.

— Что ж ты тогда бегаешь «четверки» пересдаешь?

— Бегала пересдавала, потому что дура была. Сейчас не бегаю. Главное, чтобы в голове что-то было, а диплом пусть хоть в крапинку. Или ты действительно думаешь, что работодатель между «синеньким» и «красненьким» выберет «красненький» только потому, что он «красненький»? Выберут того, у кого язык подвешан.

— Выберут того, за кого предварительно попросили, — войдя, мать раздраженно обрывает наш разговор. — Настя, прекрати. Не лезь не в свое дело. Подумай лучше о себе.

— Только не начинай про Дёму, — скривилась я, как от кислого. Так надеялась, что до обсуждения моей личной жизни мы все-таки не дойдем.

— Ты ведешь себя глупо.

— Я бы на месте Насти вообще не думала, — не преминула и сестренка вставить свое слово.

— Хочешь быть на моем месте? Нравится тебе Демьян? Забирай. Дарю.

Полина покраснела от смущения, мать — от злости.

— Господи, парень все для нее готов сделать, а она нос воротит.

— Мама, мне он не нравится, — еще чуть-чуть и я окончательно выйду из себя. Замучилась повторять одно и то же и родителям, и Демьяну. — Этого не достаточно? Какие еще нужны аргументы?

— А кто тебе вообще нравится?! Тебе все не нравятся, тебе всё не так!

— Да, мне всё не так, и я не считаю, что это плохо. Я не собираюсь продаваться, и мне пофиг, на что Демьян ради меня готов.

— Мне уже неудобно перед ним!

— Зато ему удобно.

— И тебе! Удобно! Очень удобно рассуждать, когда пальто твое стоит столько, сколько некоторые за месяц получают, а в кармане этого пальто ключи от машины. Сейчас папа еще квартиру купит и вообще отлично.

Наверное, сейчас стоило бы замолчать, но я уже не могу.

— Мне сейчас должно быть за это стыдно? И за пальто и за машину? Еще за что? Зачем вы тогда покупаете такие вещи, если потом упрекаете? Подарили бы книжку вместо машины и пару носков вместо пальто!

— Потому что легко рассуждать о самостоятельности, когда сама еще палец о палец не ударила, живешь на всем готовом!

Вот теперь я молчу. Дар речи пропадает. Честно, от ярости язык к небу присох. Впрочем, оно и понятно, что отвечать что-то — бесполезно.