Узел

Демьян выходит за мной, смотрит на дверь, на меня…

— Дём, поехали скорее, — тороплю его взглядом и вызываю лифт. Он благородно стаскивает с себя пальто и накидывает мне на плечи. Я мигом согреваюсь от его тепла, однако на улице холод все равно сковывает меня с головы до ног.

Это не физическое ощущение, это ощущение полной пустоты в душе.

День угас. Я бездумно смотрю на дорогу, держа взглядом какую-то неопределенную точку. Плесовских молчит, лишь изредка на меня поглядывая. Может быть, все дело в том, что мне отчаянно его навязывают? Может, если бы он не работал с моим отцом, если бы его бесконечно ко мне не сватали, а мы общались с ним где-то в своем кругу, без расспросов и постоянного давления, у нас что-то получилось? Он всегда внимателен ко мне и даже заботлив. Надо признать, недурен собой. Знает толк в одежде, в еде, где и как отдохнуть, куда съездить, впрочем, наверное, как и любой другой человек, у которого есть деньги.

— Не холодно? — обеспокоенно касается моей ладони.

Смотрю на его руки: нет, не получилось бы. От него за версту прет дорогим парфюмом, и я рада, что он начисто перебивает его собственный запах, потому что мне не хочется его вдыхать. Я не желаю ощущать на себе тепло его рук, не хочу прижиматься к нему… тем более голой.

Конечно, перед глазами тут же всплывает Леднёв. Не помню аромат его туалетной воды, но хорошо помню горячий влажный запах его кожи. Тогда, когда он разгоряченный таскал нам в квартиру мебель, а потом собирал комод. Помню его руки, шершавые от постоянных тренировок, его грубоватые нахально-собственнические прикосновения. До него я не знала, что такое настоящее влечение и откуда оно рождается. Теперь знаю: это что-то первобытное, необъяснимое. Неконтролируемое, потому опасное. Ты слепнешь, глохнешь и становишься зависимой от объекта своего вожделения.

Машина плавно тормозит у подъезда, и Демьян с сожалением вздыхает: приехали, пора расставаться. Сегодня мне хочется быть по-человечески ему благодарной, он все-таки очень меня выручил, сорвался с места, не спросив, что и зачем. Чашку кофе Плесовских точно заслужил.

Мы поднимаемся в квартиру, и я предлагаю ему пройти в гостиную. Черт знает, что там на кухне. Тоська имеет обыкновение оставлять в раковине грязную посуду.

— Дём, включи телевизор.

Приношу кофе и печенье.

— А где подруга? — спрашивает Дёма. Его мало интересует Тоська и ее похождения, но надо же о чем-то разговаривать.

— Не знаю, гуляет где-то.

— Так и не скажешь, что случилось?

— Не бери в голову, — отмахиваюсь я, — как всегда… поругалась.

— Протестуешь?

— Пытаюсь установить новый режим правления. Но пока безуспешно.

Мы молча допиваем кофе.