Уцелевший

В вестибюле у нас за спиной пары сотрудников службы безопасности собрались по четверкам и шестеркам.

— Давай сумку, — говорит Фертилити. Она хватается за ручку и пытается выдернуть у меня сумку.

Я не понимаю, зачем ей везти с собой прах Тревора.

Пассажиры с билетами на ряды с тридцатого по сорок девятый, пройдите, пожалуйста, на посадку.

Сотрудники службы безопасности уже направляются в нашу сторону. У всех расстегнуты кобуры, все держат руки на пистолетах.

И тут до меня доходит. Где пистолет Адама.

Он там, в урне, говорю я и пытаюсь отнять у Фертилити сумку.

Пассажиры с билетами на ряды с десятого по двадцать девятый, пройдите, пожалуйста, на посадку.

У сумки отрывается ручка, и урна с глухим звуком падает на пол с ковровым покрытием. Мы с Фертилити бросаемся к ней.

Фертилити хочет угнать самолет.

— Кто-то должен его угнать, — говорит она. — Это судьба.

Мы одновременно хватаемся за урну.

Пассажиры с билетами на ряды с первого по девятый, пройдите, пожалуйста, на посадку.

Я говорю: здесь никто не умрет.

Заканчивается посадка на рейс № 2039.

— Этот самолет должен разбиться в Австралии, — говорит Фертилити. — Я никогда не ошибаюсь.

Кто-то из службы безопасности кричит:

Повторяю: заканчивается посадка на рейс № 2039.

Нас уже окружили со всех сторон, и тут с урны срывается крышка. Прах Тревора Холлиса разлетается серым облаком. Прах к праху, пыль к пыли. Пыль летит всем в глаза. Забивается в легкие. Облако пыли — прах Тревора Холлиса. Пистолет Адама падает на ковер.

Раньше Фертилити, раньше ребят из службы безопасности, пока самолет не отъехал от посадочного рукава, я хватаю пистолет. Я хватаю Фертилити. Хорошо, хорошо, пусть все будет так, как она говорит, шепчу я ей, держа пистолет у ее головы.

Я кричу: всем стоять.

Я приостанавливаюсь, чтобы стюардесса на выходе, проверяющая билеты, оторвала корешок от билета Фертилити, и указываю кивком на открытую урну и на прах Тревора, рассыпанный по всему залу.

Я говорю: может быть, кто-нибудь это все соберет и отдаст этой женщине. Это ее брат.

Ребята из службы безопасности стоят в напряжении, целясь мне в лоб, пока стюардесса, проверяющая билеты, собирает как может прах Тревора обратно в урну и отдает урну Фертилити.

— Спасибо, — говорит Фертилити. — Мне так неудобно.

Мы садимся на самолет, говорю я, и мы взлетаем.

Я пячусь к выходу. Интересно, а кто же там, на борту, настоящий угонщик.

Когда я спрашиваю Фертилити, она смеется.

Когда я спрашиваю: почему ты смеешься, она говорит:

— Вот ирония судьбы. Ты очень скоро поймешь, кто угонщик.

Я говорю: скажи мне.

Все пассажиры столпились в задней части салона. Сидят, склонив головы. И рыдают.