Следствием установлено

Бухарев понял это по голосу, каким моряк сказал:

– Ну-ка, пусти за руль.

Бухарев впадал в истерику только тогда, когда видел, что его боятся. Чем боязнь была сильнее, тем решительнее становился он. Спокойная людская уверенность всегда сбивала с него спесь.

– Ну?! – требовательно повторил моряк. И в этой настойчивой требовательности Бухареву почудилась та сила, которая в годы заключения заставляла шестерить перед одесситом Булочкиным.

– У-у-у… – стиснув зубы, промычал Бухарев и неуклюже полез от руля, уступая моряку место.

Моряк зачем-то снял бескозырку, включил зажигание, нажал на стартер. ЗИЛ фыркнул и устало задрожал на холостых оборотах. Скрежетнула в коробке передач включенная скорость, машина качнулась. Опять скрежет, опять качок, еще скрежет – еще качок… Еще, еще, еще… и машина, будто с неохотой, медленно выползла из кювета на дорогу."

"«Кумекает, гад»… – с ожесточенной ненавистью подумал Бухарев. В это время мотор «чихнул» и заглох. Моряк пожужжал стартером – двигатель не схватывал. Еще пожужжал – молчок. Тогда моряк решительно вылез из кабины, откинул капот и стал ощупывать двигатель. Бухарев знал капризы своего ЗИЛа. Он, тяжело нагнувшись, поднял из-под ног пусковую рукоятку, безразлично-тупо посмотрел на нее, решая, сказать или не сказать моряку? И вдруг перед глазами, словно наяву, открылся коричневый чемодан, забитый плотными пачками десятирублевок, перетянутых банковскими стандартными обертками. Обертки на пачках начали лопаться, и десятки, как багровые осенние листья, усыпали кузов машины…

Тяжело дыша, Бухарев вылез из кабины. Покачнувшись, зашел за спину моряка, глухо прохрипел:

– Техника…

Моряк даже не оглянулся. Бухарев, смутно различил в темноте его серый затылок, взмахнул рукой И ударил изо всей силы пусковой рукояткой по серому пятну.

Тупо соображая, торопливо обшарил карманы моряка, огляделся – на поле, рядом с дорогой, смутно виднелись копны еще не заскирдованной соломы. Взвалил труп на плечо и, качаясь на заплетающихся ногах, понес от дороги. Спрятав его под одной из копен, вернулся к машине, вручную завел двигатель и на всей скорости погнал ЗИЛ по скользкой, раскисшей от дождя дороге.

Надсадно выл двигатель, свет от фар испуганно метался в мутном месиве воды и грязи. От напряжения пересохло во рту, невыносимо захотелось пить. На одном из поворотов фары вырвали из темноты почерневший домик культстана. Около него возвышались самоходные комбайны, а чуть поодаль стоял самосвал. Бухарев вспомнил, что у культстана есть колодец – заправлял как-то здесь водой машину. Свернув с дороги, затормозил. Тяжело вылез из кабины, шатаясь, подошел к колодцу и зачерпнул полную бадью. Вода пахла затхлостью, но Бухарев пил ее жадными крупными глотками, как загнанная до предела лошадь.